Туннель
Шрифт:
Я увернулся, слепой налетел на столик и упал. Но необыкновенно быстро вскочил и продолжал гоняться за мною по всей гостиной, наталкиваясь на стулья, плача без слез и выкрикивая только одно слово — безумец!
Я выбежал на улицу, сбив с ног слугу, который попытался загородить мне путь. Ненависть, презрение и сострадание душили меня.
Когда я сдался в комиссариат, было около шести.
Через окошко камеры я видел, как рождается новый, уже безоблачный день. Мне представилось, что множество мужчин и женщин просыпаются, чтобы потом позавтракать и прочитать газеты, или пойти на службу, или покормить детей или кошку, или обсудить вчерашний фильм.
Я физически чувствовал, как во мне разрастается черная пустота.
XXXIX
В эти месяцы заключения я пытался понять, что значило последнее слово слепого — безумец. И каждый раз огромная усталость — или неосознанный страх — мешает разобраться в этом. Может, когда-нибудь мне удастся разгадать его смысл, и тогда я смогу объяснить, почему Альенде покончил с собой.
Хорошо еще, что мне разрешают работать, хотя подозреваю: врачи смеются за моей спиной, как, наверное, смеялись на процессе, когда я рассказывал о сцене в окошке.
Лишь один человек понимал мою живопись. Между тем мои картины докажут этим дуракам, сколь нелепы их убеждения. А стены моего ада с каждым днем будут все более непроницаемыми.