Чтение онлайн

— И весь вечер вы не расставались?

— Во всяком случае, не так надолго, чтобы успеть испортить ваш автомобиль.

Механик вышел, а Бледсоу спросил:

— Вы удовлетворены, Вик? Подозрение с «Полярной звезды» снято?

Я раздраженно фыркнула:

— Может быть. Больше мне с вашими людьми разговаривать не о чем. Разве что устроить всестороннее расследование и восстановить действия каждого в четверг вечером. — Тут мне пришло в голову нечто новенькое. — Вы ведь учредили на корабле охрану или что-то в этом роде, верно? После аварии в трюме... — Не может ли капитан назвать мне имена охранников? Уж они-то наверняка видели, если кто-то спускался или поднимался по трапу с инструментами.

Преступник должен был убедить охранников, что является членом экипажа: это не очень трудно. Но охранник наверняка вспомнит, спускался ли кто-нибудь с корабля с гаечным ключом и резаком в руках. Другое дело, если тут замешан Бледсоу. Он может договориться с охранниками о чем угодно.

Я допила холодный кофе и пристально посмотрела на Бледсоу.

— В основе всего дела — деньги, и большие деньги. Думаю, контракты «Юдоры Грэйн» — это еще не все.

— В нашем бизнесе и в самом деле задействованы очень крупные деньги, — согласился Бледсоу. — Я вам говорил, в какую сумму мне обошлась «Люселла». Вы вправе заподозрить, что я обворовывал Нилса, когда работал у него в компании.

— Не исключено. Может быть, он рассказал мне вашу историю потому, что подозревал вас в мошенничестве, но не сумел поймать за руку.

Бледсоу добродушно улыбнулся:

— Версия принята. Вам следовало бы заглянуть в мои финансовые документы, а не только Филлипса. Когда мы вернемся в Чикаго, я скажу секретарше, чтобы она допустила вас к архиву.

Я вежливо поблагодарила. По сути дела, это предложение означало лишь одно: если Бледсоу что-то прячет, то не в официальной документации «Полярной звезды».

Остальное время мы разговаривали про оперу. В тюремной библиотеке в Кэнтовилле, оказывается, была целая коллекция оперных либретто, и Бледсоу от нечего делать прочитал их все. После освобождения он стал завсегдатаем Кливлендской оперы.

— А теперь я летаю в Нью-Йорк пять-шесть раз в год, чтобы побывать в «Метрополитен опера», покупаю абонемент в филармонию... Знаете, мне так странно разговаривать с кем-то о Кэнтовилле. Кроме моей покойной жены — ну и Нилса, конечно, — никто об этом не знал. Да и с ними о тюрьме я никогда не разговаривал. До сих пор чувствую себя как-то неловко...

В половине одиннадцатого в капитанскую столовую вошли два матроса и принесли для меня койку и одеяла. Койку они поставили под иллюминатором правого борта и закрепили, чтобы она во время качки не ерзала по полу.

Потом Бледсоу повел себя как-то очень неуверенно: позвякивал мелочью в кармане, бросал на меня косые взгляды — так обычно ведут себя мужчины, желающие пристать к женщине, но не уверенные в успехе. Я держалась строго. Поцелуй Бледсоу мне запомнился, но я не из тех женщин, что с легкостью перепархивают из постели в постель. Особенно после того, как меня пытались убить. Я не окончательно сняла с Бледсоу подозрение, и это несколько остужало мой энтузиазм.

— Мне пора ложиться, — резко заявила я. — Встретимся утром.

Бледсоу потоптался на месте еще несколько секунд, с надеждой заглянул мне в лицо, потом вздохнул и вышел из столовой. Я сунула «смит-и-вессон» под подушку и, не раздеваясь, залезла под одеяло. Несмотря на шум двигателей и качку, я уснула почти моментально и за всю ночь ни разу не проснулась.

Утром меня разбудили повара, загремевшие на камбузе посудой. Было шесть часов, даже раньше. Я натянула на голову одеяло, но уснуть уже не могла. Пришлось вставать. Я поднялась на следующую палубу, где находились умывальные комнаты, сменила нижнее белье и рубашку, почистила зубы.

Завтрак уже был готов, но есть еще не хотелось, и я вышла ненадолго на палубу полюбоваться утренним морем. Оранжевый шар солнца уже выполз из-за горизонта. Слева по борту виднелась пурпурная полоска берега. Корабль плыл между маленькими островками, ничем не отличавшимися от своих собратьев в Тандер-Бее.

Завтракала я вместе с капитаном, главным механиком и Бледсоу. Все они были в превосходном настроении. Возможно, радовались тому, что скоро я оставлю корабль. Во всяком случае, даже капитан был сама любезность, он сообщил мне массу подробностей о маршруте. «Люселла» в настоящий момент находится в юго-восточной части Верхнего озера и приближается к каналу Святой Марии.

— В 1975 году в этих водах затонул «Эдмунд Фицджеральд», — рассказывал капитан. — С этой стороны подходить к каналу удобно, но фарватер очень мелкий — кое-где не больше тридцати футов.

— А что случилось с «Эдмундом Фицджеральдом»?

— Теперь этого никто уже точно не узнает. У каждого на этот счет есть своя теория. Когда водолазы спустились на дно, они увидели, что корабль аккуратно переломлен на три части. Затонул моментально. Лично я считаю, что виной всему береговая охрана — не могут как следует обозначить фарватер. В ту ночь на море был шторм, волны достигали высоты в тридцать футов. Очевидно, «Фицджеральда» швырнуло на мель, и корпус не выдержал. Если бы фарватер был размечен должным образом, капитан Мак-Сорли обошел бы опасное место и спас корабль.

— А по-моему, главная причина в том, что озерные суда слабоваты по части киля, — вставил главный механик. — Ведь наши корабли — это, по сути дела, плавучие склады. Мы не можем позволить себе укреплять киль, это сократило бы площадь грузовых трюмов. Теперь представьте себе шторм, волны высотой футов в двадцать, а то и тридцать. Одна волна ударяет корабль под нос, вторая — под корму, в результате середина остается без поддержки и просто переламывается пополам. Раз-два, и вы на дне.

Главным коком на корабле оказалась женщина: толстая полька лет за пятьдесят. Она лично налила капитану кофе. Но, услышав оптимистическое высказывание главного механика, в сердцах швырнула чашку на пол.

— Не надо так говорить, главмех! — завопила она. — Это приносит несчастье!

Пришел кто-то из младших поваров и стал собирать осколки и вытирать лужу.

Шеридан пожал плечами:

— Моряки вечно болтают о кораблекрушениях и штормах. Это как заразная болезнь: говоришь о ней, но в глубине души уверен, что сам ею не заболеешь.

Тем не менее Шеридан извинился перед поварихой и сменил тему.

Бемис сказал, что мы подойдем к шлюзам около трех часов, и предложил мне подняться на мостик, чтобы я смогла насладиться зрелищем. После полудня я собрала сумку и приготовилась сойти с корабля. Бледсоу предупредил, что у меня будет всего две минуты, чтобы соскочить с борта «Люселлы» на стенку шлюзовой камеры. Потом ворота откроются и корабль войдет в озеро Гурон.