Турист
Шрифт:
– Тебе как зовут?
– Коля.
– Я Вантуз. Там Гаврош, Тема и Укроп. Били тебя?
– Немного.
– Это Неверов, Лаврин и Мамедов. Они нормальные. Отморозок в их бригаде Багулин, но он сегодня утром обратился, как раз перед выездом.
Вантуз злорадно хихикнул.
– Тихо там! – тут же заорали впереди.
– Хорошо, что дождь начался, – зашептал в самое ухо сосед. – Работать не придется. Сейчас только Неверов метку на магазине нарисует, и поедем домой… А Багулин и в дождь погнал бы на работу… Так тебя как зовут?
– Николай.
– Ну да, точно…
Газель мягко тронулась.
Глаза привыкли к темноте, и Коля наконец-то смог осмотреться.
Он находился в салоне бывшей маршрутки – под потолком даже сохранился потрепанный листок со схемой маршрута. Почти все сиденья были сняты, осталась только передняя лавка, на которой спиной по ходу движения угнездились два человека с ружьями. Еще один – судя по виду, Мамедов – сидел в кабине рядом с водителем. Остальное пространство «Газели» было завалено коробками и ящиками. Сам Коля, а с ним еще четыре человека, ютились в самом конце салона, возле заваренной распашной двери.
– Нас должно быть шестеро, – шепнул ему Вантуз. – Но вчера Митяй вены себе перерезал, а Филю утром Багулин загрыз.
«Газель» сильно затрясло, и Вантуз замолчал – кажется, язык прикусил. Молчали и остальные бедолаги, поглядывали на Колю. Он чувствовал, что они его побаиваются.
– Отпустите меня, – сказал Коля. – Ружье забирайте – это же нормальный выкуп?
– Заткнись, – сказал ему Мамедов. – Или я прострелю тебе колено из твоего же ружья, а потом отпущу.
– Не разговаривай с ними, – опять зашептал Вантуз. – Они этого не любят.
– Меня дети ждут! – повысил голос Коля. – Девочка и два маленьких мальчика. И их мать! Они умрут, если я не вернусь.
– Сколько лет девочке? – заинтересовался один из сидящих на лавке конвоиров.
– Девять, – ответил Коля.
– Подрастет, – сказал второй конвоир.
– А бабе твоей сколько лет? – повернулся Мамедов.
Коля не помнил.
– Тридцать два… Кажется…
– А чо, нормально. Красивая?
Вантуз толкал его локтем под бок, шипел что-то в ухо. Коля понял, что зря завел этот разговор.
– Ну и где они тебя ждут?
Он отвернулся, решив отмолчаться.
Один из конвоиров поднялся, держась за поручень. Шагнул через коробки и ящики, пнул пленника в плечо.
– Где ждут, спрашиваю?
– Соврал я, – буркнул Коля. – Думал разжалобить вас. Один я. Холостой. У меня и кольца-то нет и никогда не было.
Он показал безымянный палец.
Его опять пнули – прямо в лицо. Он успел прикрыться, но не очень удачно – стальная набойка на каблуке рассекла кожу на лбу. Кровь залила лицо.
– Никогда нам не ври, Колян. На первый раз прощаю… А к разговору про бабу мы еще вернемся…
Маша начала беспокоиться еще в обед. К вечеру она уже места себе не находила, все бегала на улицу, лазила на дуб, обозревая округу – не едет ли Коля. Ночью стало совсем невмоготу. Она не спала, ворочалась, изводила себя мыслями. Воображение рисовало пугающие картины.
Она, наверное, сошла бы с ума на следующий день, если бы не работа. Утром надо было покормить детей – а в деревне даже это обыденное дело превращается в непростой квест: найти ведра, достать воду из колодца, принести в дом, нарубить хвороста, растопить печку… У Коли в сенях стоял керогаз, но Маша побаивалась этого вонючего антикварного агрегата. Ей было спокойней готовить на углях или огне. Да и детям простая еда из русской печи нравилась больше.
Дела отвлекали от тревожных мыслей. И Маша специально искала себе работу, придумывала ее, лишь бы не вернулись мучающие кошмары.
Но забыться было сложно. Теперь уже и дети ждали дядю Колю. Анжела каждые полчаса подходила к маме, спрашивала:
– Мам, а когда дядя Коля вернется?
Что она могла ответить?
– Скоро, милая…
Андрей волновался:
– Мам, а он привезет нам игрушки?
– Я не знаю, дорогой…
День прошел, и вечер кончился, а дядя Коля так и не появился.
– Его больше с нами не будет, как папы? – спросил Андрей, упрямо отказывающийся засыпать.
Маша заплакала. Сын – старший мужчина в доме – погладил ее по руке.
– Ма… Ты хорошая…
Ночь прошла быстро – в самом ее начале усталость наконец-то одолела Машу. Она только коснулась головой подушки – и как отключилась. Очнулась поздно – солнце стояло высоко, а на столе остывал приготовленный Анжелой завтрак – она-то керогаза не боялась, ведь у нее был личный ангел-хранитель.
– Дядя Коля не вернется, – объявила Маша, собрав детей. – С ним что-то случилось. Так что дальше придется жить самим.
Стоило ей произнести это вслух, и страх исчез.
– Скоро мы отсюда уедем, – сказала она. – Отправимся в путешествие.
– Туда, куда хотел нас отвезти папа? – спросила Анжела.
Маша кивнула.
– А если дядя Коля вернется, когда нас здесь не будет?
– Мы оставим ему записку. Поможете мне ее сделать?
Дети с удовольствием приняли новую игру, так что разных записок получилось аж пять штук. Маша развесила их на видных местах, не очень-то веря, что кто-нибудь прочитает эти каракули.
Откладывать сборы она не стала. Упаковала весь провиант, что у них еще оставался, отнесла в машину. Наполнила колодезной водой пять пластиковых девятилитровых бутылей. Собрала одежду. А потом долго сидела возле ружья, но так и не решилась его поднять.
Оружие вызывало у нее отвращение.
Кто-то не может коснуться паука, кто-то ни за что не возьмет в руку змею или жабу. Машу воротило от одной только мысли о стоящем возле входа ружье.
Она так и не взяла его с собой. Оставила у порога, решив, что без оружия им всем будет безопасней. Главное – как можно быстрей найти хороших людей. А уж они защитят.