Чтение онлайн

Скорее всего, её будут узнавать и окликать незнакомцы на улице.

Её будут фотографировать и следить за ней во время обыкновенного похода за продуктами или выхода за кофе.

Ей будет практически невозможно завести отношения.

Она предполагала, что могла бы принять предложение Джоанны, исчезнуть во внутренних кругах других знаменитостей в Лос-Анджелесе, возможно, даже попытаться построить карьеру на этой своей узнаваемости.

Но почему-то от этой мысли её лишь слегка тошнило.

Кроме того, она не сильно поможет отцу, если подастся в Голливуд.

С другой стороны, если она собиралась выбрать путь клише, то можно пойти и ва-банк.

Вздохнув при этой мысли, Марион сосредоточилась на том, чтобы выбраться из клуба. К чёрту маргариту. Она собиралась вернуться на арендованную виллу. Заказать доставку еды. Принять душ и надеть пушистый халат. Может, посмотреть старые фильмы по кабельному, или несколько серий «Баффи, истребительницы вампиров», или «Сверхъестественного», или «Декстера».

Если будет не слишком поздно, можно даже позвонить некоторым старым приятелям из дома.

По крайней мере, они сочли бы её стычку с Гарри Мортенсеном — известным актером, сердцеедом, международной суперзвездой и полным придурком в реальной жизни — поистине забавной.

Слегка улыбнувшись от этой мысли, Марион обошла сцену и направилась к двери чёрного цвета, которую она использовала, чтобы попасть за кулисы перед выступлением. Открыв дверь и войдя в тёмный коридор, она почувствовала, что немного расслабилась.

Она улыбнулась бармену, который пришёл за сцену за ящиком с алкоголем, и он тоже её поприветствовал, улыбнувшись в ответ.

Марион не замедляла шага.

Она продолжала идти по выкрашенному в чёрный цвет коридору с широко расставленными голыми лампочками, направляясь к ряду выкрашенных золотом дверей, ведущих в маленькие комнаты, которые служили реквизиторскими и гримёрками для различных шоу, которые устраивали в клубе.

За второй по счёту дверью находилась комната, где она переодевалась из уличной одежды.

Зайдя внутрь, Марион закрыла дверь, заперла замок и по-настоящему выдохнула, ненадолго остановившись и прислонившись к деревянной панели.

Почувствовав, как её разум начинает успокаиваться, через несколько секунд она выпрямилась, завела руку назад и стянула с себя сначала одну туфлю, а затем и вторую. Она бросила блестящие красные туфли на пол возле своей сумки, немного размяла лодыжки, потянулась, а затем сняла чулки один за другим, бросив их в сумку вместе с туфлями.

Подтянув сумку поближе, она вытащила одежду, в которой пришла сюда из отеля, и начала нормально переодеваться.

Избавившись от наиболее вопиющих слоев макияжа с помощью горстки салфеток, которые кто-то предусмотрительно оставил для неё — ей хотя бы удалось смягчить насыщенные оттенки тёмных теней, подводки для глаз и снять накладные ресницы, не говоря уж о том, чтобы стереть примерно половину румян, которые она нанесла — Марион надела относительно удобные золотые босоножки на каблуках около восьми сантиметров, которые она носила вместе с относительно скромным, но всё же коротким золотистым платьем, которое она надела прежде, чем прийти сюда.

Запихнув костюм вместе с красными туфлями в большую сумку, она перекинула кожаный ремень через плечо и вышла.

Она не совсем смотрела, куда идёт.

Она была слишком занята размышлениями о том, как приставила каблук к шее кинозвезды, который зарабатывал около двадцати миллионов за один фильм, и о возможности того, что кто-то мог сфотографировать её в этот момент.

Она была слишком занята размышлениями о том, как ей удалось устроить ещё одну почти публичную сцену, которая могла в конечном счёте поставить её отца в неловкое положение.

Поморщившись от этой мысли, она вошла в тёмный коридор, направляясь к двери, которая вела обратно в главную зону клуба.

Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы смотреть по сторонам.

Она также не почувствовала никаких сигналов тревоги, которые обычно посылал её внутренний радар на опасности, которые могли произойти.

Марион Равенскрофт не заметила не единой чёртовой вещи.

Она прошла через дверь и повернула направо, затерявшись в своих мыслях…

…когда кто-то очень большой, кто-то намного выше неё, с ладонями больше её лица, грубо схватил её за горло.

Он поднял её вверх прежде, чем она успела издать хоть один писк.

— Ну же, котёнок, — промурлыкал голос, выдыхая в ухо горячим дыханием. — Будь хорошим маленьким котёнком… и я не переломаю твою крошечную, мягкую, слабую, кошачью шею прямо здесь.

Марион застыла, повиснув над землей.

Она слышала, что скрывается за этими ухмыляющимися, холодными словами.

Она знала, что каждое из них он произносил абсолютно серьёзно.

Разум Марион абсолютно застыл.

Она повисла там, не в силах дышать, понимая, что человек сзади удерживал её в так называемом удушающем захвате. Кем бы он ни был, чего бы они не хотели, он пытался ухватить её правую руку, предположительно для того, чтобы скрутить её за спину.

Она бездумно боролась, пытаясь высвободить руку.

Но настоящей проблемой было её горло.

Он держал её за шею в тридцати сантиметрах от земли, и её дыхание было перекрыто рукой размером с её бедро.