Чтение онлайн

Все разом задвигались, заговорили. Крынкин рассмеялся и не мог остановиться, пока напарник не двинул его кулаком в спину.

– Приготовились! – скомандовал прапорщик тяжелым голосом и замолчал.

Демонстрировать неуверенность не следовало.

– Чтобы никакой войны! – вмешался Глеб.
– Огонь только по команде! Если кто начнет рыпаться, лично буду чистить наружность. Ваше дело маленькое – не пустить тварей внутрь помещения. Ясно?

– Так точно, - ответил Мамаев, назначенный над Крынкиным старшим.

Глеб понял по его лихорадочным глазам, что парень боится, но еще больше боится показать страх.

Проверили связь: в милиции нашлись компактные радиостанции ближнего действия. Помехи забивали канал, даже когда рации находились в пределах прямой видимости, но ничего лучшего все равно не было.

– Рамзес!
– сталкер Варан вцепился белыми пальцами в решетку. – Скажите участковому, чтобы открыл дверь. Это вопрос жизни. В конце концов, мы тоже умеем стрелять.

Пот катился градом по серому, как у покойника, лицу.

Инга сидела в дальнем углу камеры, демонстративно повернувшись спиной. Девушка не просила, но Глеб заметил, что она прислушивается, стараясь не упустить ни слова. Нашла время демонстрировать характер!

– Нет! – отрезал Рамзес.

Своевольная девица в бою стала бы фактором непредсказуемым, а выпустить только Варана значило смертельно ее оскорбить. Нет уж, только в крайнем случае. Глеб взял со стола связку ключей и бросил на колени мышке Леночке. Девушка сидела, утонув в проваленном диване, и старалась казаться незаметной.

– Задание вам, - приказал Глеб.
– В случае опасности отопрете.

Рамзес не стал уточнять, что нет особой разницы, где умирать, за решеткой или перед ней. Но пусть девица будет при деле, а то смотреть страшно, того гляди в обморок опрокинется.

– Ага, - вяло согласилась девушка. – Можно у вас водички попросить, гражданин Рамзес?..

Глеб уже не слушал. Вместе со Скипидаром они поднялись на чердак, где час назад оборудовали единственную огневую точку. Мелькнула и пропала мысль связаться с Центом. Последний час связь отсутствовала как явление, телефоны молчали, эфир забило шумом.

На чердаке устроились у небольшого оконца, и Глеб осторожно выглянул, целясь биноклем в сплошную дождевую завесу.

– Где?

Скипидар шумно дышал над ухом:

– Через Макаренков огород бежали, три или четыре собаки.

Глеб до рези в глазах осматривал каждый сантиметр открытого пространства, пока не разглядел с краю дороги некое шевеление. Слепцы? Или дождь наводит морок?

Рамзес нажал клавишу «передача» компактной рации:

– Подвал, видите что-нибудь?

Сквозь гулкий скрежет эфира прорвался слабый голос Мамаева:

– Движется что-то. Не могу опознать.

– Не стрелять без команды! – еще раз напомнил Глеб.

Он протянул Скипидару бинокль и осекся. Смущенный прапорщик запихивал в рот толстый бутерброд с салом и малосольными огурчиками. На цинке с патронами, на расстеленной газетке Скипидар имел чекушку местного разлива и скромную, но изобильную количеством закуску.

– Для храбрости, - объяснил чекушку Скипидар и покраснел. – Давай что ли, ходок, уроним по маленькой. Пока не набежали.

Глеб едва сдержал тошноту, представив на языке вкус соленого сала.

– Участковый, ты анекдот слышал? Еврей часами хвастает, вот, мол, папа мне перед смертью продал.

Скипидар неуверенно гоготнул, потом спросил:

– Это ты к чему?

– Кому конец света, а тебе обед по расписанию.

Скипидар вконец засмущался и полез к окну наблюдать.

Глеб скинул с пулемета брезентовый чехол. Примерился к прикладу, двинул ползунок на прицельной рамке. Проверил запасной ствол, прикинув на месте, как будет менять. Потом вытянул из патронного короба ленту, порадовался, что набить успели, не то встречали бы волну кулаками.

Закончив эти, в общем-то, необязательные занятия, Глеб сел у стены и закрыл глаза. Сколько можно ждать смерти? Всю жизнь. А сколько можно ждать боя? Если через час, бывало, самые надежные бойцы срывались кто в истерику, кто в драку. Глеб знал одного невозмутимого, кто говорил, что ему нипочем. Пальцы показывал – не дрожали пальцы. А когда Глеб за его спиной уронил котелок, у невозмутимого страшно задергалось лицо. Он визгливо заорал, и попер на Глеба драться.

Глеб охватил себя за плечи, спрятал голову в кольце рук и сделал вид, что дремлет. Он заметил, что если сильно давить на виски, голова болит чуть меньше. Может, отнять у Скипидара бинокль? Какое-никакое занятие.

– Кажись, зашевелились, - неуверенно сказал от окна Скипидар. – Посмотри... Глеб.

Глеб увидел приземистые собачьи силуэты, возникающие из дождя десятками, и у него мерзко захолодело в животе. Прошла разведка, прошел авангард, теперь в Вешки втягивались основные силы, усталые – Глеб разглядел вываленные наружу языки – и голодные.

– Не стрелять! – зашипел Глеб в рацию. – И молчать, сидеть тихо.

Мамаев что-то неразборчиво ответил.

– Даст бог, пройдут, - невнятно сказал из-за спины участковый. – Пусть их немцы потом ловят.

Глеб оглянулся. Помощник жрал, запихивая в рот ломтями и судорожно глотая. Лишь бы не подавился, успел подумать Глеб, когда неподалеку бухнул первый выстрел.

– Не пройдут, - огорчился Скипидар, и Глеб высунулся смотреть.

Собаки заволновались, подняв безглазые морды, и слаженно ринулись на звук. В переулке за домами что-то происходило, страшное людям и интересное тварям.

– Какой идиот?! – взвыл Глеб и выдвинул пулемет в окно. – Найду – морду набью. Если живой будет.

«И если мы будем», - пришла незваная мыслишка.