Чтение онлайн

– Кто такие? – отреагировал Шаман. – С кем говорю?

– Не дрейфь, долговец. Выдай Рамзеса и разойдемся.

– Рамзес! – протяжный вой пришел от пепелища, ударил в спину.

– Нет у нас Рамзеса! – завизжал Деревянко. – Сами ищем!

– Ок! Только проверим, – согласился невидимка.

Полковник увидел облачко чуть в стороне - незваный гость перемещался - и не успел даже выдохнуть.

– Ну попробуй…

Пулеметная очередь заглушила ответ Шамана.

У Слая сдали нервы. То ли от бестолковой дерготни на каждый звук, то ли от страха потерять близкую цель. То ли просто дрогнул на гашетке палец.

– Баран! – страшно завыл Шпак и, кажется, заплакал. – Тля уголовная…

Ночь взорвалась. Трассеры взрезали темноту, распахивая каждый сантиметр пространства.

Стреляли со всех сторон, пули бились в тонкую броню рубки с резким звоном, влетали через узкие бойницы. Ударило в глаза яркое, слепящее тепловизоры зарево. Враги включили инфрапрожектор, не давая долговцам прицельно стрелять и выбивая одну за другой огневые точки.

Полковника ожгло по груди – слава богу, защита спасла! Рассыпалась пластмассовым крошевом труба перископа, ойкнул и захрипел доктор. Захлебнулся пулемет. Слай с заячьим воплем покатился по броне и грянул о землю будто мешок с цементом – грузно и окончательно, как только и падают мертвые.

Полковник рухнул на четвереньки, поскользнувшись на вялой руке доктора. Сознание отсекло страшные звуки, чтобы не рассыпаться в кошмаре безумия, а крики, наоборот, приблизились и стали как никогда отчетливыми. Крики – это жизнь, это надежда на спасение. Деревянко лежал в крови доктора Шпака, прижимал к груди винтовку и жадно слушал.

Разведчики не сдавались! Он перекликались, обменивались короткими матерными командами и стреляли, стреляли, стреляли…

– Саид!.. – совсем близко ревел Шаман.

В его голосе не чувствовалось страха, а только беспредельное желание убивать.

Протарахтел стартер, и дизель старого танка лязгнул, просыпаясь. Саид утробно зарычал в такт:

– На гусеницы намотаю!

Танк дернулся, резко принимая с места.

Деревянко представил, как разгорается на вражеских тепловизорах отметка работающего мотора – прекрасная цель! – и опять какая-то нечистая сила понесла его сноровистым галопом к выходу.

«Триста второй» вывалился в ночь, едва не угодив под траки. Упал на что-то большое и липкое, живое, судя по слабым движениям. Капрал?! Полковник заелозил, оскальзываясь в густой пене, которой Шпак богато залил раненого. Саид довернул на вражеский огонь, включил фары и стало видно, как вспахивающая землю гусеница надвигается прямо на ноги. Кажется, Деревянко кричал что-то, неслышимое в грохоте, и отталкивал, отталкивал прочь скользкое капралово тело. А сталкер, гад, все цеплялся за свою вычеркнутую из списочного состава жизнь, пытался отползти и путался под руками и ногами.

Полковнику, наконец, удалось найти точку опоры; со всей возможной силой он пихнул сталкера от себя и покатился в сторону. Капралу не повезло. Бешено мелькающая в отсветах фар гусеница подхватила его за ногу, и потянула на катки.

Деревянко отвернулся, жалея, что нельзя так же просто убавить слух, и увидел, как из колеи поднимается Шаман, пропустивший танк над собой. Ждать разговора полковник не стал и побежал вслед трассерным росчеркам.

Считанные мгновения спасли ему жизнь. Вдали полыхнуло, огонек быстро пополз по небосводу. Венчик огня едва поспевал за ракетой; вот он смешно, как мячик, подпрыгнул и упал сверху на крышу моторного отсека. Секунду не происходило ничего, а потом рубка, сваренная наспех, развалилась по швам, выплеснула в небо столб чадного пламени.

Взрывная волна ударила в затылок как боксерская груша. Полковник упал как бежал, плашмя, упустив сознание еще в полете.

Очнулся Деревянко от тишины. Почему-то не стреляли. Ночь из черной стала багрово-красной. Гигантский костер, в котором догорал транспортер «Долга», трещал, в нем что-то сочно лопалось, и среди этих звуков оглушенный Деревянко разобрал шаркающие тяжелые шаги. Кто-то шел по ту сторону пламени и вот-вот должен был появиться в поле зрения.

Деревянко с трудом поднялся на колени. Ему все показалось вдруг таким бессмысленным – этот бой незнамо с кем, этот костер, в котором сгорели и пьяненький доктор, и разухабистый Слай, и недалекий Саид. Накатила апатия, и даже собственное неповторимое существование виделось не таким уж неповторимым. Сдохну, и черт со мной…

Черная фигура выплыла из-за огня нечеловеческим шагом. Существо будто ходули переставляло, разворачиваясь всякий раз корпусом. Шаг, еще шаг, и монстр пошел рябью. Черное растворилось в оранжевых сполохах. В таком камуфляже полковник едва не потерял его, только дрожащий контур выдавал пришельца на фоне пламени.

Монстр двигался на Деревянко. Тот равнодушно ждал своей участи и даже не удивился, когда на плечо ему лег тяжелый обрез.

Выстрел надорвал барабанную перепонку.

Картечь из трех стволов как гильотиной срезала монстру голову. Хитрый камуфляж сполз с вражьего тела; чужак остановился, но не упал, а только бессмысленно поводил вокруг штурмовой винтовкой странной конструкции. Крови, черной, красной или голубой, хоть какой-нибудь, не было, из каверны в груди монстра полз едва заметный дымок.

«Господи…» - устало подумал Деревянко и завалился на бок.

– Живой? – над ним склонился Шаман, перемазанный грязью, кровью и пороховой гарью. – Оружие где?

Сталкер разделся до пояса, сбросил оплавленный бронежилет и уронил ненужную без патронов винтовку. Даже в полутьме триста второй разглядел багровые пятна на его груди, там, где пули не пробили защиту. Выцветшую татуировку «В рай принимать десант» разглядел тоже.

– М-м… - замычал Деревянко.

– Ясно, - скривился Шаман. – Шпарь туда, убогий, - он ткнул в сторону. – Воронину скажешь, группа Шамана погибла. И это… проваливай из Зоны. Ей-богу, выживу – на первом же дереве вздерну. За Капрала. Без обид, лады?

Бывший полковник встал и побрел на трассу. Не потому что хотел, а потому что Шаман показал дорогу.

Деревянко повезло выйти из окружения, и уже на пути к Стройбату рация ожила, пикнула сигналом вызова.

– Рамзес пошел лесом, - сказал генерал Воронин.

– Кто это? – шевельнул Деревянко белыми губами; неживой голос не мог принадлежать яростному генералу, скорее искусному, но не очень талантливому подражателю. – Триста первый, ты?

– Рамзес пошел лесом…

2

Рамзес просыпался на долю секунды дольше обычного. Почувствовав под головой мягкое, он решил, что это подушка, и автоматически сунул руку за оружием. Только потом, напрягая одурманенное сознание, начал вспоминать, где он есть на этом свете. В Зоне, вестимо, но где? Если подушка, значит, у Саяна… Глеб вспомнил в общих чертах Нору, лес, «Долг»; даже разговор с Ингой, которая не Инга, смутно проявился в памяти.

– Эй! – воскликнула Стриж, легка на помине. – Перестань хватать меня за задницу!