Чтение онлайн

«Когда у Званцева первый выстрел бывал неудачным и обраненный зверь уходил в берлогу, Званцев поступал «просто». Он клал винтовку на снег, доставал из кобуры «Кольт», ставил его в боевую готовность и головой вперед лез в берлогу к раненому остервенелому зверю…» Риск почти безрассудный. А сколько было по всему Северу безрассудной стрельбы без всякого риска.

Медведей убивали с бортов кораблей. Часто добычу не пытались даже забрать. Стреляли ради пустой похвальбы: «Я убил медведя». По подсчетам, медведей в Арктике осталось не более пяти тысяч. Остров Врангеля по-прежнему служит для многих из них зимним прибежищем. Присутствие человека, конечно, пугает зверей. Но вековые инстинкты каждую осень влекут беременных самок на землю.

Охота на белых медведей сейчас строго запрещена. Иногда только егерь ищет берлогу, чтобы добыть маленьких медвежат, на которых спрос во всех зоопарках. Я на два дня всего разминулся с островным егерем, который увез в Москву с Врангеля медвежат, белых полярных сов, песцов и гусей.

Старожил острова, восемнадцатилетний оленевод Сергей Кизнерцев.

Снежная сова.

Бивень мамонта.

Неделя — и опустел остров.

История человека на острове не длинна.

В 1916 году остров объявлен территорией России. В начале двадцатых годов, пользуясь тем, что молодая республика была занята большими проблемами на Большой земле, остров попытались колонизировать канадцы и позже американцы.

Советская канонерская лодка, приплывшая восстановить наши права, нашла тут людей, промышлявших моржей и медведей.

История освоения Врангеля удивительно интересна. В самолете до Чукотки я не мог оторваться от книжки Минеева «Пять лет на острове Врангеля». Пять лет беспрерывной зимовки. Три года по плану, а потом вынужденно — из-за льдов корабли не могли снять зимовщиков. Минеев был «начальником острова» и хорошо рассказал о драматическом пятилетии. Издательству географических приключенческих книг надо вспомнить записки Минеева. Книга стоит многих переводных изданий этого ряда. Кстати, Минеев жив. В радиопередаче для Севера я как-то слышал немолодой голос и слова диктора: «…выступал полярник Минеев». Жив и Званцев, зимовавший с Минеевым, тот самый Званцев, что лазил в берлоги с «Кольтом»…

Сейчас на острове два поселка — в бухте Сомнительной и в бухте Роджерс. Уже не бывает случая, чтобы корабли в навигацию не могли подойти — самолеты помогают найти проходы во льдах, и двести островитян имеют все, что надо для жизни. Живут на острове русские, чукчи, эскимосы, украинцы и осетины. Остров — важное место в метеослужбе страны. Но есть тут и доходное хозяйство оленеводов и охотников.

Оленей на Врангеле не было. После войны десять голов завезли пароходом с Чукотки. Сейчас в стаде пять тысяч голов. Необычное стадо — не домашнее и не дикое. Без пастухов, само по себе пасется в долинах, и только осенью во время забоя надо его разыскивать. Я обратил внимание: олени чуть ли не в два раза крупнее чукотских.

— Еда много. Гнуса нету совсем. Волки нету совсем. Олешкам хорошо жить, — объяснил старик чукча.

Островные охотники промышляют песцов и морских зверей. В конце осени появились моржи. Возбужденные зверобои каждый день садились с винтовками в маленькие из моржовых шкур лодчонки и уходили в прибрежные льды на разведку…

А гуси собирались лететь в Канаду. Однажды утром повалил снег, и это было сигналом. Все стаи поднялись на крыло. Длинные вереницы птиц тянулись над берегом, с тревожным криком пролетали над самым поселком. Услышав летящую стаю, в загонах кричали плененные летом гуси. Люди выходили из домов и с непокрытыми головами молча глядели, как в редком снегу мелькали белые птицы. Неделя, и опустел остров. В бухте низкими голосами перекликались два парохода, выгружавшие продукты и уголь. Не за горами была полярная ночь.

Фото автора. 8 декабря 1967 г.

В большом городе слышен стук копыт. Лошади… Непривычно: в потоке автомобилей — лошади. В фаэтонах — нарядные люди. Прохожие, продавцы фруктов, шоферы — все рады помахать рукой сидящим в старинных повозках. По улицам Тбилиси в сопровождении друзей едут жених и невеста, вернее, молодые муж и жена.

Только что во Дворце они надели на руки кольца и теперь совершают радостное неторопливое путешествие по родному городу…

Я помню деревенскую свадьбу после войны. По улице, обгоняя повозки, ехал убранный цветами автомобиль. Было непривычно и радостно. Долго помнили свадьбу. Сегодня автомобилем кого удивишь?! Многое меняется в жизни.

Но остается традиция и желание: день свадьбы должен остаться в памяти. И вот среди потока машин мы слышим цокот копыт. Двое сегодня счастливы. Они хотят, чтобы люди это заметили…

Тбилиси.

Память

Жил человек. Жил и умер. Над могилой поставили памятник. Кирпичная кладка, а на ней — оленьи рога, мусульманский месяц, красная звезда и скворечник. Сделав снимок, я заехал в аил и попросил объяснить, что это значит. Мне объяснили: «Жил-был охотник. Он был из мусульманской семьи. Но жил в советское время. Ну, а скворечник — это чтобы птицы селились: человек был охотником и любил птиц».

У дороги над Иссык-Кулем я видел много таких памятников.

Киргизия.

Фото автора. 13 декабря 1967 г.

Снежная сова

В детстве, пробегая в саду на лыжах, я увидел сову. Она сидела на пеньке и, не шелохнувшись, поворачивая только голову, провожала меня большими, как желтые фонари, глазами. Это была залетная гостья. Недавно я увидел птицу на Севере, на ее родине.