Чтение онлайн

– Парный комплект. Знаю о таком. – И альсор резко замолчал, закусив губу.

– Ты чего недоговариваешь? – потребовала ответа Вероника.

За два дня резкого вторжения сказки в ее обычную жизнь писательница успела с лихвой хлебнуть чудес и устать от нападений, нападок разных незнакомых личностей и собственной слабости так, что впору в отпуск проситься. Да только кто ж его даст и куда ехать? И так от дома да от родных судьба закинула дальше некуда. Как-то там Викушка в больнице? Поправляется? Как мама? Беспокоится ли о старшей дочке или ей сейчас вообще не до этого? В глаза опять попала какая-то соринка, и они опасно заблестели.

Эльсор так же чутко, как малышка Шотар, на настроение Видящей не реагировал, но и он почувствовал грусть девушки. Пожалуй, сейчас было не лучшее время хранить версии в тайне. Пусть лучше Ника думает о делах, а не печалится о покинутой родине.

– Скорее всего, на бусинах было заклятие единства. Такое использовалось раньше, во времена деда, для вызова особо приближенных слуг, и, думаю, после смерти Владыки Торжен сохранил у себя обе части двойного артефакта.

– Мм? – нахмурила брови Ника, будто что-то припоминала или соображала.

– Торжен мог слышать все, о чем вы говорили в комнате, до тех пор пока подброшенная бусина оставалась цела, – объяснил Пепел.

Все, кроме Шотар, исполнившей свой долг нюхачки и ныне восседающей у находки с неповторимым выражением достоинства на мордахе, помрачнели.

– Ника, вчера и сегодня вы упоминали в разговорах о твоем даре? – без надежды на отрицательный ответ уточнил альсор.

– Да-а, – виновато вздохнула девушка, – раз или два, мельком.

– Плохо, – тяжело уронил мужчина. – Любая информация – оружие, в руках врага особо опасное, тем более такая информация. Кто знает, что он слышал и кому успел рассказать.

– У вас будут неприятности? – встревожилась Ника.

– У нас? – Пепел коротко, невесело рассмеялся. – Вряд ли, мы – альсоры, сила мечей у магического престола. Торжен заплатит за все!

– Заплатил. Уже, – проинформировал собрание Инзор, вошедший в покои Вероники. Альсор был не менее задумчив и мрачен, чем брат. Злости и раздражения, правда, в нем не чувствовалось, во всяком случае, такого, чтобы искрить и замыкать магическую проводку. – Труп найден в проулке неподалеку от дворца.

– Причина смерти известна?

– Остановка сердца. – Альсор почесал бровь. – Сомневаюсь, что Торжен скончался от мук совести. Скорей уж какой-то яд.

– Скорей? Ты не выяснил? – почти поразился Пепел.

– На трупе был плащ из ткани с пропиткой из сушицы. Запах не отследить, магических следов не обнаружить, – выдал еще одну тайну следствия Искра, обменявшись с братом короткими взглядами и получив от него едва заметный кивок – знак того, что до определенной степени Эльсор доверяет всем присутствующим.

– В город ни ногой, – мрачно велел Пепел, обращаясь к Нике.

– У Торжена могли быть сообщники, устранившие сенешаля, – смягчая категоричное заявление брата, согласился Инзор.

Возмущение от резкого приказа после слов Инзора немного поугасло, хотя Веронике все равно казалось диким, что кто-то может напасть на нее в центре столицы, средь бела дня, буквально ни с того ни с сего, из-за каких-то слов умершего или убитого мерзавца. Сожалений при мысли о том, что больше никогда не увидит неприятного толстяка, Ника не испытывала, почему-то в душе жила совершенно четкая уверенность: тот получил по заслугам, может быть, даже меньше заслуженного. Торжен был не просто неприятным в общении человеком, он и натворил много плохого, о чем даже думать не хотелось, как не хотелось бы копаться в выгребной яме.

Как спасение от тягостных мыслей, в дверь апартаментов вежливо поскреблись и дежурно громко, чтоб уж точно услышал каждый из находящихся поблизости и не страдающих хронической глухотой, проорали:

– Корреспонденция для лоаны Вероники!

Два настороженных альсора встретили на пороге слугу с подносом, где возлежал одинокий конверт, гордо поименованный корреспонденцией. Правда, конверт был не маленький, эдак формата А4 или чуть больше, да еще уснащенный красивыми пятиугольными печатями.

Из рук слуги поднос был изъят Пеплом и опущен на пол. Альсор подозвал собачку и велел:

– Проверь!

Шотар потрусила к конверту, добросовестно обнюхала его и подняла недоуменные глазищи на мужчину. В них явно читался вопрос: «И чего звал? Бумага как бумага!»

Принцип «доверяй, но проверяй» решил задействовать и Дарет. Наемник подошел к подносу и ссадил туда же свой живой детектор отравляющих веществ. Ящерка меланхолично потопталась на месте и выстрелила языком. Серо-зеленая шкурка Сихи медленно, как лакмусовая бумажка в слабом растворе щелочи, сменила цвет на оттенок легкой голубизны. Исходя из данных по толкованию окраса, съесть конверт было можно, но без всякого удовольствия. Вряд ли частым явлением на Альрахане, так же как и на Терроне, были маньяки, балдеющие от вкуса бумаги (беременные женщины не в счет).

– Может, я все-таки прочитаю, а уж потом, если кто захочет кусочек, поделюсь? – внесла предложение Ника. К девушке начало возвращаться чувство юмора, временно утраченное от потрясений.

Бдительные стражи, в коих обратились оба альсора и Дарет, отступились, но ни из коридора, ни вовсе из покоев не ушли. Вероника подобрала конверт, а Ила тут же подхватила пустой поднос и примостила его на изящный столик у двери. Возможно, специально предназначенный для оставления на нем подобного рода предметов.

Конверт был толстым и крепко заклеенным, но недаром девушка проработала столько в архиве. Каких только писем от мнительных пожилых клиентов, полагающих перлюстрацию на почте обычным делом и принимающих сверхъестественные меры супротив оной, ей не приходилось вскрывать! Да так ухитрялась, чтоб и от конверта не одни клочки остались, и запрос изнутри в целости извлечь. Навык великая вещь!

В кабинете на столе, как помнилось Нике, имелся подходящий ножичек. Зрительная память не подвела! Там колюще-режущая канцелярия и обнаружилась. В два счета девушка извлекла плотный лист, кажется, гербовой бумаги и пробежала написанное взглядом. Потом растерянно протянула: