Убить меня
Шрифт:
– Без конца пристают! – пожаловалась я. – То землю втюхивают, то дрова, то ковры какие-то, то кабельное телевидение… Всего не перечислишь. И совершенно невозможно убедить людей, что у меня уже это есть или я этого не хочу. Вот и прячусь.
– И правильно делаете. Кажется, вы собираетесь уехать?
– Как обычно. Мне очень полезен морской климат.
– Только не говорите никому о ваших планах.
– Да и без того все знают. А, кстати, какой-то тип надоедает моему племяннику Тадику, названивает в мою бывшую квартиру и обо мне выспрашивает. И корреспонденцию кто-то украл из почтового ящика. Такого раньше не было.
Тут Гурский буквально пиявкой в меня впился. Что да как? Я пересказала в деталях все, что знала. Гурский внимательно выслушал и вздохнул тяжко.
– Очень прошу вас, пани Иоанна, звоните мне немедленно, как только случится что-то необычное! Лучше дуть на молоко, пока не убежало.
Я подумала – скоро на меня будет дуть, да еще как! На Балтике в ноябре ветры ледяные. С Гурским я не стала спорить, не стала его разубеждать. Все равно ведь не собираюсь падать в объятия первому встречному мужчине.
Гурский ушел, оставив мне все фотографии. На какое-то время я получила передых.
А потом позвонила моя племянница Малгося.
– Ты дома? Так я, пожалуй, приеду. Витек подбросит. А то я уж и не знаю… Впрочем, это не телефонный разговор.
Естественно, я разволновалась. Когда кто-то из моих сыновей заявлял «Мне надо с тобой серьезно поговорить», по спине начинали мурашки бегать. Впрочем, дети заверяют, что то же самое происходит с ними, как только мамуля произносит эти страшные слова. И вот теперь Малгося. Она, конечно, не моя дочь, но все равно очень близкая родственница.
Калитку я открыла, не прячась, поскольку узнала машину Витека.
– Нет-нет, ничего плохого не произошло, – поспешила успокоить меня Малгося с порога. – Только не нравится мне все это! Витек тоже не знает, в чем дело, так что пусть сидит и слушает.
– Пусть сидит, – кивнула я. – Может, ему дать пива или виски? А потом за вами заедет кто-нибудь из детей и отвезет домой.
Витек ответил, что предпочел бы кофе, а где шляются их дети, он понятия не имеет. Вкалывают день и ночь, и времени для родителей у них решительно не остается. Такая вот пошла трудолюбивая молодежь. Что ж, согласилась я, пусть будет кофе, с условием, что он сам себе его приготовит. А для нас с Малгосей я вытащила бутылку вина, предположив, что придется как-то поддержать моральный дух.
– К нам пришел какой-то тип, – начала Малгося. – Незнакомый, в возрасте, седой, но вполне крепкий мужчина. Довольно приятный с виду. Предварительно позвонил, сказал, что совсем запутался в телефонах, у него что-то произошло с сотовым, когда он пытался до тебя дозвониться… Как-то путано он говорил, я ничего толком не поняла. По-моему, он имел в виду твой сотовый, который оформлен на меня, ну и подумала, что он тебя со мной перепутал. Или меня с тобой.
– Знаешь, ты тоже путано изъясняешься, – укоризненно заметила я. – Откуда он мог узнать, что мой сотовый на тебя оформлен? Найти человека по номеру сотового очень непросто.
– Это смотря кому, – сказал Витек и отправился в кухню готовить себе кофе.
– Иди сюда! – крикнула Малгося ему вслед. – Потом будешь требовать, чтоб специально для тебя все повторили.
– А ты не торопись, – отозвался Витек, – кофе заварю и приду.
Я поддержала Витека. Глянула на стеклянную дверь, выходящую на террасу, и увидела там сплошной меховой ковер. Ждут, паразиты!
– Пока Витек с кофе возится, накормлю эту ораву, – решила я. – Они перед наступлением зимы стали прожорливые.
Кошки получили свой ужин, а тут и Витек появился с чашкой кофе. Я распорядилась:
– А теперь говори. Но все по порядку и не опуская никаких мелочей.
– По порядку было так, – послушно начала племянница. – Нам позвонил на домашний телефон какой-то тип и сказал, что у него есть номер сотового, но он думал, что это твой сотовый, а оказалось – мой. Ему надо с тобой поговорить, а он не может. Возможно, сотовый у тебя не в порядке…
– Не в порядке, – подтвердила я. Витек поинтересовался:
– Это тот дефективный?
– Тот самый. Наверное, неисправный экземпляр. Я это сразу сказала. Неудачный какой-то. Один раз мы его уже меняли, может, еще раз поменять?
– Не помню, как там с гарантией…
– Можно проверить, если знаешь, где она у меня лежит.
– Не сейчас! – одернула нас Малгося. – Потом будете искать. А тип говорил вежливо и без конца извинялся. Он так огорчен, спросил, знаю ли я тебя, и у меня вырвалось – еще бы, ведь ты моя родная тетка…
– А сам он представился?
– Да, назвал фамилию, которую я тут же забыла, надо было записать! А сам он приехал то ли из Германии, то ли из Австрии или даже Австралии…
Витек деликатно заметил, что географически расстояния порядочные, можно было бы и запомнить…
– А я не обратила внимания! – прикрикнула на мужа Малгося. – Я же не предполагала, что это все так важно.
– Скорее Австралия, чем Австрия, – задумчиво сказала я. – В Австралии у меня есть парочка знакомых, а в Австрии я и сама была совсем недавно. Ну, и что дальше?
– И можно ли ему заехать на минутку, он дико извиняется и так далее. Пускай заезжает, разрешила я, и он был у нас уже через полчаса. Опять представился, но как-то неразборчиво, то ли Кружа, то ли Округа, то ли Осадчий, короче, у меня он ассоциируется с осадой крепости.
– Не знаю такого! – решительно заявила я.
– Неважно. И когда тебя можно застать… Я сказала – у меня тут ты практически не бываешь, потому что дом без лифта. А где тогда бываешь? И нет ли у тебя еще какого телефона? Я на всякий случай соврала, что ты живешь в новом микрорайоне, там еще нет телефонов. Тут он прямо возмутился – как новый микрорайон, разве ты не на Дольной живешь?!