Чтение онлайн

Все путевые листы за прошлую неделю были, конечно, уже далеко засунуты, и моя убедительная просьба поискать их встречала у дежурных только вздохи и ворчание.

Самым доброжелательным оказался диспетчер «Тип-топа» Рон Коучелла, который однажды уже помогал мне и весьма успешно. Мне не удалось получить никакой новой информации, поэтому я оставила номер своего телефона, пообещав позвонить еще раз, что было встречено без особого восторга.

Разговаривая, я бездумно чертила разные фигуры на пачке почтовой бумаги. Карандаш изобразил бессмысленный лабиринт. Из разумных была только запись о зеленой юбке. Я обвела ее кружочком. Не могла же эта женщина быть старой бродягой, выудившей пару туфель на шпильке и зеленую юбку из кучи мусора на пляже. Я вспомнила, что сегодня во время утренней пробежки видела там тележки бродяг. На одной из них валялся разный хлам и какая-то одежда. Может быть, там была и ее? Но не могла же женщина вернуться домой раздетой! Хотя на ней был плащ, а часть одежды могла быть припрятана.

Много же хлопот пришлось ей испытать, если смерть Даггетта — дело ее рук. Если это действительно так, то ее поступок не похож на импульсивное действие, совершенное под влиянием минутного порыва. Может быть, имелся еще сообщник, забравший убийцу с места преступления? Если в бумагах таксопарка не найдется никаких записей об этой поездке, то можно предположить присутствие сообщника.

Я подумала, что стоит поехать на пляж и поискать несчастного бродягу, моего нового приятеля. Я обратила на него внимание во время утренней пробежки по берегу, он сидел у общественной комнаты отдыха. Сложив пополам изрисованный лист бумаги, я засунула его в карман, схватила сумочку и, закрыв кабинет, спустилась по лестнице к машине.

Было без четверти пять, с каждой минутой становилось все прохладней, но, по крайней мере, дождь временно прекратился. Я колесила вокруг приморской гостиницы, выглядывая из окна автомобиля. Народа на пляже почти не было: парочка гуляющих, да парень с собакой. Улица тоже казалась совсем пустынной. Я проехала туда и обратно, направляясь к своему обычному месту, миновала пристань слева и ряд мотелей справа. За лодочной стоянкой и детским бассейном машину пришлось остановить перед светофором. Отсюда хорошо просматривался парк на противоположной стороне. Были видны завалы коробок и ящиков, среди которых бродяги иногда находили себе убежище, но там не обнаруживалось никаких признаков жизни. Где же они были сейчас — эти временные жильцы?

Я сделала еще круг, миновала железнодорожную станцию. По всей видимости, у бродяг был обеденный перерыв, и я знала, где они обычно собирались. Я проехала еще полтора квартала в полной уверенности, что найду их там. И действительно, с полсотни человек выстроились в очередь, которая тянулась по улице у здания Благотворительной Миссии. В хвосте ее я обнаружила того, кого так упорно разыскивала,— нечесаный парень стоял вместе со своим приятелем. Притормозив, я начала искать место для парковки.

В окрестностях находились предприятия легкой промышленности, магазины, торгующие продукцией этих фабрик, универмаги, хибарки мастерских, в которых ремонтировали автомобили. Я поставила машину перед пунктом выдачи серфингов, и немного помедлила, прежде чем выйти из машины, дожидаясь, пока толпа у Миссии втянется внутрь. Только после этого я закрыла машину и пересекла улицу.

Двухэтажное удлиненное здание Благотворительной Миссии казалось выстроенным из папье-маше, хотя было облицовано под благородный камень. С одной стороны его обвивал плющ. У подножия здание опоясывал асфальтовый тротуарчик, делая его похожим на обнесенный рвом замок. Городская пожарная служба требовала наличия запасных выходов из здания на случай пожара. По этой причине к нему со всех сторон притулились пожарные лестницы, представлявшие большую опасность, чем возможный пожар. Владельцы такого заведения могли сколотить себе приличное состояние, так как здесь размещалось огромное количество кроватей. И было трудно предположить, где бы поселилась беднота, не будь этого заведения, хотя климат в этой части Калифорнии достаточно мягкий и можно спокойно ночевать под открытым небом, что многие и делают. Но тем не менее наступает сезон дождей, который длится несколько недель. Или того хуже: бандиты с острыми клинками грозят перерезать глотку. Миссия же предлагает безопасный ночлег, трехразовое питание и укромное место, где можно в тишине выкурить сигарету.

Приблизившись, я уловила запах кухни — готовившихся там гамбургеров с зеленью. У меня засосало под ложечкой. Как обычно, я пренебрегла ланчем, а время подходило к обеду. Табличка снаружи обещала постояльцам ежедневную церковную службу в семь часов вечера и горячий душ по понедельникам, средам и субботам. Я вошла внутрь. Стены покрашены в пристойный бежевый цвет наверху и грязно-коричневый — снизу. Выполненная от руки табличка указывала дорогу в столовую и церковь. Я пошла на звук приглушенных голосов и стук столовых приборов и направо от входной двери обнаружила столовую: длинные металлические складные столы, покрытые бумагой, такие же складные стулья, занятые людьми. На столах стояли тарелки с горами белого хлеба, сосуды с яблочным уксусом, приправленным корицей, салатники с редиской и так далее. Отобедавшие послушно сидели в церквушке слева от входа. Это заведение состояло из аналоя, старого пианино, нескольких рядов пластмассовых оранжевых стульев и висящего на стене креста.

Интересующий меня человек в последнем ряду с приятелем. Развешанные повсюду лозунги уверяли, что Бог спасет, и здесь это казалось правдой. Больше всего меня удивил тот факт, что Благотворительная Миссия, согласно настенной табличке, субсидировалась частными дотациями, не связанными с государственными или имеющими к ним небольшое отношение.

— Вам помочь?

Ко мне подошел человек лет шестидесяти, тяжеловесный, чисто выбритый, одетый в красную хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами и мешковатые брюки. С одной рукой у него было все в порядке, а вторая ампутирована до локтя. Я хотела представиться, подать руку, но ампутированной у него была правая рука, и я оказалась в замешательстве. Вместо приветствия пришлось достать визитку и таким образом выйти из затруднительного положения.

— Могу я поговорить с одним из ваших постояльцев?

Он удивленно поднял брови.

— О чем?

— Мне кажется, что он нашел среди мусора на пляже несколько вещей, которые мне очень нужны. Я хочу узнать, по-прежнему ли у него эти вещи. Это займет буквально минуту.

— Он здесь?

Я показала на интересующего меня человека.

— Тогда вам придется разговаривать с ними обоими. Вам нужен Дэлфи, но он немой. За него разговаривает приятель. Его зовут Клэр. Могу привести их, если вы подождете здесь, в коридоре.

Я поблагодарила и отошла в сторону, поскучав у входа, пока не появились Дэлфи и Клэр. На Дэлфе было кое-что из одежды и та же самая темная кепка с козырьком, его отличал темный загар. Его друг, Клэр, высокий, и сухопарый, обращал на себя внимание розовым языком, высовывавшимся изо рта через щель, образованную потерянными передними зубами. Кожа у Клэр была нежная и белая, руки длинные и жилистые, кулаки увесистые. Дэлфи вообще не смотрел в глаза, а Клэр оказался неожиданно обаятельным. Обаяние осталось в нем, очевидно, еще с той поры, когда он не пил.

Я объяснила, кто я и что ищу. Мне бросилось в глаза, что Дэлфи взглянул на Клэр с подобострастием собаки, привыкшей к пинкам. Клэр, вероятно, был единственным живым существом в мире, которое не пугало и не обижало его, и Дэлфи, конечно, полностью зависел от Клэра в таких вот случаях.

— Да, я знаю эти вещи. Замшевые туфли на высоких каблуках. Зеленая шерстяная юбка.— Дэлфи радовался.— Это была хорошая добыча. Обычно попадаются лишь пустые консервные банки, не более. Но в тот раз ему повезло.