Чтение онлайн

Если бы Евгений сделал еще несколько шагов в сторону, он наверняка заметил бы две цепочки следов, пересекающие заснеженную площадку на задворках колхозного рынка. Одну оставили женские сапожки с невысоким каблучком. Другую нарисовали легкие лапы дикого зверя. Начинались эти следы в нескольких метрах друг от друга, постепенно и неумолимо сходясь где-то за углом огораживающего рынок решетчатого забора. И невдомек было Евгению, что именно там, за углом, в полусотне метров от него, привалившись плечом к металлической решетке, готова расплакаться та, ради кого он и устроил эту погоню.

Вере было очень, очень плохо.

Поначалу, выйдя с работы, она честно выполняла данное себе обещание не грустить и вообще выкинуть из головы всякую чушь. Она и не грустила, но чушь из головы никак не выкидывалась, и Вера чувствовала себя… ну, наверное, озадаченной. Что она не так сказала? Что она не так сделала?

Молодой и явно одинокий мужчина… «Женя! – поправила она себя. – Его зовут Женя». Так вот: молодой и одинокий Евгений на протяжении нескольких недель едва ли не каждый вечер заходит к ним в магазин. Не просто в магазин, а именно в ее, Верин, отдел. Смущаясь, заказывает трогательный холостяцкий ужин – стакан сока и пару каких-нибудь пирожков. Иногда просит завернуть выпечку «с собой». Растерянно хлопает длинными ресницами, отвечает невпопад и неотрывно смотрит на ее, Верины, руки. Это что-то значит? Какое-то время Вера убеждала себя, что – нет, ничего это не значит. Мало их, что ли, постоянных покупателей? Но потом насела сменщица тетя Нина, которой взбрело в голову непременно выдать девушку замуж: дескать, смотри, девка, какой парень – и опрятный, и скромный, и здоровается всегда, и разговаривает грамотно, и на тебя поглядывает благосклонно, с интересом. Чем не пара? «Глупости!» – решительно обрывала ее Вера, а сама на следующий вечер украдкой перепроверяла – действительно, опрятный; действительно, благосклонно. Если Евгений появлялся раньше привычного времени – например, когда они с девчонками перекусывали, чай пили, – Светка из молочного отдела пихала Веру острым локтем в бок и, посмеиваясь, шептала: «Гляди, гляди! Твой пришел!»

Конечно, никакой он не ее. И до сегодняшнего дня она вообще не могла для себя решить, хочется ли ей, чтобы он стал ее. Он… странный. Не просто скромный, а робкий, словно школьник. Такой и в кино-то никогда не позовет, а она сама в жизни не станет навязываться, ни за что первая не сделает шаг! Еще он рассеянный какой-то – то вроде улыбается, беседу поддерживает, а то вдруг становится отрешенным, будто задумывается о чем-то так глубоко, что перестает замечать все вокруг. И глаза у него воспаленные – то ли болеет постоянно, то ли ночами не спит. Кто он? Поэт, ученый? А вдруг действительно чем-то серьезным болен? Да и нужен ли ей такой нерешительный кавалер? Мужчина должен быть мужчиной – сильным, храбрым, ответственным, надежным. Подкаблучников и маменькиных сынков Вера презирала со всей комсомольской искренностью.

И вдруг сегодня, отпросившись перед обедом на почту, чтобы не попасть там в перерыв, она встретила совсем другого Евгения. Этот Евгений ничуть не робел, он очень жестко и даже с некоторой угрозой сказал тем двоим, чтобы они не шумели после двадцати двух часов, и сказал так, что сразу чувствовалось – он имеет на это право. Те двое – они ведь тоже что-то собой представляли, тоже знали себе цену, но он перед ними не пасовал, не мямлил, не хлопал длинными ресницами. А когда Вера подошла, его глаза перестали метать молнии и вновь сделались растерянными. Значит, это она на него так действует? Значит, за пределами магазина он строг и решителен? И никакой он не подкаблучник и не маменькин сынок? Не инфантильный поэт и не странноватый ученый, а самый что ни на есть сильный и храбрый мужчина?

Это новое знание требовало осмысления, тщательного обдумывания и взвешивания. Но тогда, днем, Евгений не дал ей шанса – он, оставаясь нежданно сильным и решительным, буквально протащил ее через полгорода, держа под руку, на виду у всех, и она всю дорогу молчала, ощущая себя почему-то маленькой и глупой, и думалось ей как-то врастопырку, и его вопрос о том, во сколько она заканчивает работу, показался самым страшным из всех возможных вопросов. Потом, ближе к вечеру, выяснилось, что куда страшнее вопроса оказалось ожидание. Он придет, этот новый Евгений, и закажет… неужели он опять закажет пирожки и сок? Или переосмысленный мужчина теперь и вести себя станет по-другому, по-новому? И ведь ей нужно будет смотреть ему в глаза! Как она сможет посмотреть ему в глаза после того, что сегодня выяснила о нем?

Теперь уже она волновалась, как школьница, была взбудоражена и испугана, и в какой-то момент ей подумалось: «Уж скорей бы!»

А он все не шел и не шел…

Обреченность, с которой она ждала встречи с Евгением, сменилась паникой из-за его отсутствия. Почему? Почему его до сих пор нет? Конечно, и раньше случались дни, когда он не заглядывал в универсам, но те дни были ничего не значащими, обычными, незаметными. А сегодня… Да он никакого права не имеет не появиться сегодня – после того, как она увидела его другим, после того, как он крепко ухватил ее за руку и проводил до работы, после всего, что она тут передумала!

Потом она сообразила: ведь не зря же он спрашивал, во сколько закрывается магазин! Значит, будет ждать ее снаружи, после окончания рабочего дня.

Но и снаружи Евгения не оказалось. Уставшие девчонки разбегались по домам, заведующая гасила свет в отделах, и Вера замешкалась на ступеньках всего на секунду. Ну уж нет! Ни за что на свете она не будет задерживаться! Ни за что на свете не даст ему понять, что ждет его! Ни за что на свете она не покажет окружающим, как важно для нее увидеться с ним!

Окружающим было совершенно безразлично, они ни о чем не догадывались, они спешили домой, они думали и мечтали о своем и гордо вздернутого Вериного подбородка не заметили, не оценили. А подбородок, стоило Вере свернуть в переулок, где уже никто из знакомых не мог ее увидеть, сам собой опустился, спрятался в складках шарфа. Повесив нос, девушка поплелась в сторону дома, уговаривая себя не грустить. Ну, не вышло и не вышло. Знать, не судьба. Но почему?! Что она такого сказала или сделала? Чем напугала храброго и решительного мужчину? Чем обидела?..

Неладное она заподозрила, обнаружив себя на улочке, на которой никак не должна была оказаться. Точнее, в первый момент она отнеслась к этому с иронией – вот, дескать, замечталась девка, задумалась! А дальше началось страшное. Вера всю жизнь прожила в этом городке, в детстве с друзьями-подругами излазила все закоулки и подворотни, ей не составляло труда мгновенно сориентироваться, определить, где именно она находится, и проложить кратчайший маршрут до дома. Или, при желании, не кратчайший, а наиболее удобный. Собственно, она сегодня попробовала и так, и этак. И все шло хорошо до первого нужного поворота, а дальше приключалась какая-то ерунда – девушка на секундочку отвлекалась, и ноги сами несли ее обратно, к пустырю за рынком. Оказавшись в том же месте в третий раз, она от страха едва не лишилась чувств. Что с ней такое? Сходит с ума?

Отдышавшись и не дав панике завладеть собой, Вера принялась контролировать каждый свой шаг. «Сейчас я вдоль забора дойду до угла и поверну направо, – проговаривала она шепотом и только после этого начинала движение. – Я дошла и повернула. Вижу пожарную часть. Теперь мне нужно за домом, где раньше жила Наташка Баева, повернуть налево». И она доходила, и поворачивала, и намечала новые ориентиры. Ее руки подрагивали от напряжения или нервного возбуждения, по вискам под платком стекали холодные капельки пота, сердце колотилось, глаза были расширены, шея словно закаменела, и еще Вера сильно топала – почему-то ей казалось, что, если она будет сильно топать, она точно не собьется с пути. Раз за разом она перепроверяла свои решения, убеждалась в правильном выборе направления, и дело сдвинулось с мертвой точки, и пошло веселее, и до дома осталось всего ничего – на перекрестке налево и потом все время прямо! И только выйдя к пустырю, Вера, заледеневшая от непонимания, стыда и ужаса, «вспомнила», что не налево нужно было поворачивать, а аккурат в противоположную сторону. Сомнения отпали – она ненормальная. Ее исключат из комсомола, уволят с работы, и девочки в обеденный перерыв будут с сочувствием обсуждать, как и из-за чего повредился ее рассудок, ее положат в психушку, и мама станет плакать, родные и друзья постараются обходить в разговорах «стыдную» тему, и еще Вера так и не узнает, решился бы Евгений пригласить ее в кино или нет…