Учитель
Шрифт:
– Завалил! Кондрашку завалил! – хохотали мужики, – такого быка!
Нечай огляделся и понял, что под шумок хитрая баба увела Дарену, и где теперь их искать, он понятия не имеет!
Кузнец поднялся, потирая шею и улыбаясь во весь рот:
– Хитер! Ох, хитер! Ничего, в другой раз я буду знать!
– Может, не надо другого раза? – хмыкнул Нечай.
– Ну, нет! Это не честно, – круглое лицо кузнеца стало обиженным, как у малыша, – при случае еще схватимся.
– Ладно, – протянул Нечай, – лучше скажи, а что с девкой, которую вам на днях в дворовые отдали?
– С девкой? С какой девкой? Нам три года уже никого не отдавали. Вот как Антошка Еленку в жены взял, с тех пор и не появлялись девки. Только свои.
– Нет, не было никакой девки, – подтвердил кто-то из дворовых, – полгода назад Анисья прибилась, так она не девка – бабка, считай.
– А кто ж тебя позвал тогда? – Нечай посмотрел по сторонам, ничего не понимая. Не привиделось же ему, в самом деле?
– Так это не девка! Какая ж она девка! – захохотал Кондрашка, – это ж Машка-подстилка!
– Девка! Ой, не могу! Девка! – заржали дворовые, – Машка – девка!
– Нет, с ней девка была, в платке, из Рядка! – попытался объяснить Нечай, но его никто не слушал: все продолжали хохотать и сыпать крепкими выражениями, обрисовывающими образ жизни Машки.
Да, в хорошую компанию попала Дарена, ничего не скажешь. Может, и поделом? Нечаю очень хотелось думать именно так, но в глубине души он все равно чувствовал себя виноватым: ведь не разглядел, позарился…
– Пошли ко мне в кузню, погреемся, – радушно предложил Кондрашка, отсмеявшись, – в людской, по мне, невозможно жить.
Нечай пожал плечами, оглядывая задний двор – ни Машки, ни Дарены видно не было – и пошел вслед за кузнецом.
Кузня его прилегала вплотную к конюшне, вытянувшейся вдоль леса, а сзади к ней прилепилась клетушка, где жил кузнец – стол, две лавки вдоль него и кирпичная стенка горна.
– Во, и топить не надо – из кузни жар идет, – Кондрашка сел на лавку, обводя рукой свое жилище, – и дыма никакого, как в хоромах у боярина.
Нечай не отказался от крепкого сбитня, который Кондрашка разогрел в кузне, раздувая меха горна. Под сладкое питье кузнеца потянуло на разговоры – он оказался на редкость словоохотливым, и успел рассказать Нечаю немало историй из жизни усадьбы.
– Машка, конечно, в усадьбе – штука полезная. Сколько бобылей вокруг! Девки-то по деревням норовят замуж выйти, а боярин, добрая душа, всегда отпускает. А что? Здесь холопка, и там холопка! Только там и хозяйство свое, и детишки на своем молочке растут, и мужика только своего надо обихаживать. Лучше, конечно, для бабы-то. Ну, понятно, к нам никто идти не хочет. Вот только Еленка. Но у них с Антошкой такая любовь была – любо-дорого поглядеть. Его Туча Ярославич в деревню не отпустил, Антошка шорник хороший, что ему в деревне делать?
– Ты про Машку начинал, – напомнил Нечай.
– Да. Туча Ярославич Машку бережет, о душе ее заботится. Отец Гавриил ее каждую неделю исповедует, причащает. Вроде как и не грех уже получается. В ночь с субботы на воскресенье у нас в часовне всенощную служат, но это не для нас, это для бояр. А нам не больно и надо – полночи в часовне толпиться. Нам обедни в воскресенье хватает. Так вот Машку всегда на всенощную зовут, вроде епитимии. Приобщают, так сказать, к высокому… А если Машку кто обидит, боярин очень сердится, она, получается, на особом положении у него. И живет отдельно ото всех, рядом с часовней для нее избушку срубили. Ну, эт… ты понимаешь… чтоб удобней было… Хорошая избушка, с кухонькой отдельной. И спит не на лавке, там, не на сундуке – кровать у нее с периной, как у купчихи.
Нечай молча кивал. Расстрига причащает прелюбодейку каждую неделю… Служит в часовне литургию… Чтоб потаскушка приобщалась к высокому, домик, куда она водит мужиков, стоит около часовни, наверное, чтоб с кровати видеть крест…
И Нечая после этого считают богохульником? Дав Кондрашке вволю наговориться, он распрощался с ним и отправился искать домик около часовни: если дворовые ничего не знают о Дарене, то уж Машка знает о ней наверняка.
И часовню, спрятанную меж высоких дубов, и избушку рядом с ней он нашел без труда. Впрочем, часовня оказалась сооружением значительным, и, будь в ней алтарь, потянула бы на деревенскую церковь: и размером, и красотой. Над тесовой шатровой крышей восьмигранной башенки торчала луковка, увенчанная крестом, к башенке ступеньками поднимался сруб из трех клетей; резные причелины венчали птицы с женскими головами, а полотенца, спускавшиеся от коньков, украшали знаки солнца и земли.
В избушке было темно и тихо, только лампадка теплилась в красном углу. Нечай подождал, пока глаза привыкнут к темноте, осмотрелся и действительно увидел кровать, столик, накрытый белой вышитой скатертью, кружевные занавески на маленьких окошках, беленую печь за перегородкой, обитый медью сундук, а над ним – большое зеркало в богатой оправе. Он присел на лавку у двери – не может быть, чтоб хозяйка домика пропала на всю ночь.
А впрочем… Если каждую субботу в часовне служат всенощную, то уже пора начинать… Может быть, Машка увела Дарену в часовню? Но зачем? Нечай почесал в затылке и вдруг вспомнил: девственница и младенец… Два дня осталось… И всенощная только для бояр… Никак они собрались Дарену отдать какому-то князю? Кто его знает, этого князя, может, для Дарены так лучше? А с кем тогда расстрига собирается кувыркаться на вонючих костях? Куры и эта потаскушка не подходят, а потаскушка, получается – это Машка? Но причем тут князь?
Грядет Князь мира сего. Не этого ли князя боярин имел в виду? Может, Туча Ярославич – раскольник? Нечай видел много раскольников, все они мечтали умереть мучениками, никогда не скрывали своих убеждений, за что и оказались в колодках. Но, может, существуют те, кто не собирается становиться мучеником, сидит себе тихо, ходит в церковь, а по субботам тайно совершает богослужение по старому обряду? Идея показалась Нечаю нелепой. На то они и раскольники… Тайный раскольник – это несерьезно. Но служит-то у боярина расстрига? Кто, кроме раскольника, примет причастие от расстриги? А дворовые – им что? – попа от дьякона не отличат, а на лбу у него не написано, что он сана лишен. Отец Гавриил.
А может?.. Всем известно, что латинская церковь поклоняется Сатане, а Туча Ярославич много лет жил в чужой земле. Может, там его склонили в сатанинскую веру? И тогда Дарену на самом деле хотят отдать Князю тьмы! И младенца на самом деле собираются принести в жертву?
– Дура ты дура, – услышал он голос за окном, – прекрати реветь! Кому ты нужна с опухшей рожей-то будешь? Счастья своего не понимаешь! Иди!
Нечай привстал, когда на низком крылечке раздались шаги. Напасть на женщину ему не хватило смелости, поэтому он подождал, пока за Машкой, втолкнувшей Дарену в избушку, закроется дверь. Баба сразу подошла к лампадке, зажгла от нее свечу и поставила на стол.