Угарит
Шрифт:
Парень только фыркнул. Ну да, чего от них ждать, от мужчин?
– Слушай… – я ненадолго задумалась, – А может, помочь им расплатиться? – Кредиткой.
– Да ну тебя, вечно ты со своими шуточками… Не, серьезно, что-то такое, что они смогут дорого продать…
Венька на полминутки призадумался, а потом сказал такое, что у меня глаза на лоб полезли:
– Фотоаппарат!
Он даже не спрашивал, а почти приказывал мне. Я возмутилась:
– Да ты что! Там же все фотки! Я же ими всю карточку забила, хорошо еще одна запасная есть…
– Запасная? – обрадовался парень, – пустая, да? Ну вот ее и вставь. А эту себе сохрани на память.
– Да ты что! – продолжала возмущаться я, – а сколько мы тут всего еще увидим! Разве можно!
– Батарейки, – скучно и просто ответил он.
– Что батарейки? У меня вон запасной комплект был, только что вставила…
– Мы в ближайшие три тысячи лет увидим место, где можно купить пальчиковые батарейки, как ты думаешь?
– Ну… а мы что, три тысячи лет тут будем сидеть? – ошарашено спросила я. В самом деле, мне как-то не приходило это в голову.
– Я не знаю, Юль, – как-то устало и очень серьезно ответил он, – мы с тобой в древнем мире. Тут ценятся серебро, умение владеть оружием, а главное – родовые связи. Все эти наши побрякушки – они совсем не для этого мира. Как мы будем отсюда выбираться, я понятия не имею. Но я совершенно точно знаю, что мешочек серебра и благодарная толпа деревенских жителей помогут нам в этом гораздо больше, чем дохлый фотик без батареек. А сдохнет он скоро. Вот и впарим его любителю халявы и приключений. Я бы еще мобильник свой ему продал, с рингтонами всякими, да он уже разрядился. Куй железо…
– Не отходя от кассы, – грустно ответила я. Фотика было безумно жалко, но Венька был прав. И вообще… Я вдруг ощутила эти три тысячи лет – ну вроде как в раньше на самолете летела, знала, что десять тысяч метров отделяют меня от земли, и ничего, а тут оказалось, что надо прыгать – и каждый метр из десяти тысяч всей кожей враз прочувствуешь. Я знаю, я один раз сигала с парашютом для прикола – не с десяти, конечно, тысяч, и даже не с одной, но все-таки…
Молча достала я из сумки сменную карточку памяти, тщательно убрала основную в маленькую коробочку и отдала фотик Веньке. Пусть сам с ними торгуется. И отошла в сторонку. Ну чего им видеть, как я реву? Подумают, фотика жалко. Ну и да, жалко! Только дело вовсе не в фотике!
Следующие полчаса у мужчин прошли в оживленной дискуссии, из которой я разбирала только охи, ахи, причмокивания и прочие междометия. К концу, правда, слышно стало и повторявшееся слово «шекель» – я еще удивилась, неужели израильская валюта такая древняя. Это потом Венька мне объяснил, что шекель был мерой веса, общей для всего Ближнего Востока, примерно десять граммов, и что шекелями серебра измеряли цену любой крупной покупки. А я тогда слишком переживала, чтобы о таких вещах задумываться.
– Перекредитовались! – радостно завопил Венька, когда дискуссия, казалось, готова была перейти в мордобой, – на самых выгодных условиях! Деревня платит половину цены баранами и рыбой, а другие полцены – этот фотик! И нам с тобой бонус, смотри, – довольный Венька потрясал передо мной каким-то кожаным кошелем.
– Это бусы? – с надеждой спросила я.
– Какие бусы? – не понял парень.
– Ну, я же бусы хотела у них выменять?
– Ах, ну да, – недоуменно сказал он и снова повернулся к финикийцам, уже бережно упаковывавшим свое приобретение. Вот они, мужчины! О самом главном и думать забыл. Но тут в разговор неожиданно вступил почтенный старец.
– Он говорит, – перевел мне Венька, – что половина всех бус, которые только есть в деревне – это дар владычице, как они тебя по привычке называют. А если кто из местных девок пожадничает, Ибирану ей лично задаст!
– Оставьте вы бедных женщин в покое! – крикнула я, выбежала за ворота и яростно зашагала прочь от деревни в сторону, куда глаза глядят.
Вот есть же такие вещи, которые за три тысячи лет совершенно не изменились, блин.
12
Торговая операция оставила нас с очень неплохими по тем временам капиталами – полтораста шекелей чистого серебра, уж и не знаю, сколько бы всё это потянуло в наши собственные времена. В общем, почти два кило там было, а нынешними ценами на серебро я как-то никогда не интересовался. Даже шальная мысль пришла в голову: вот если бы найти ту самую дыру, или Переход, как мы с Юлькой стали его называть, так можно было бы организовать очень даже прибыльный бизнес: сюда тащить всякую бытовую технику, а также запасные батарейки к ней, а отсюда – серебро, а то и золото, ну, на худой конец экологически чистую продукцию. И пусть потом археологи будущих веков удивляются своим находкам.
Может быть, именно поэтому нас обратно и не пускали? Будь такие Переходы открытыми в обоих направлениях, тут бы такое началось… Меня все-таки не оставляла мысль, что происшествие наше не случайно, как и вообще не бывает ничего случайного в этом мире. Может быть, на нас возложена некая высокая миссия, мы только не знаем, какая? И когда мы ее пройдем – ворота откроются вновь? Ну, а закрытый до поры до времени портал – всего лишь средство обеспечить выполнение миссии, и никаких красных петухов. Или это я слишком увлекся компьютерными играми с их переходами на новый уровень…
Чего Юлька тогда распсиховалась, я правда не понял. Ну, девушки на то девушки, чтобы иногда заводиться на пустом месте. Если бы подумал и остановился, смог бы понять, конечно, что переживает она вовсе не из-за фотика… Я, на самом деле, тоже переживал, только не мог себе позволить думать об этом. И то сказать, уже ведь было такое в жизни дважды, когда вдруг оказывался я в совершенно незнакомой стране: сначала в Израиле, потом в новой России – и как-то приспосабливался, ничего. Эта страна была совсем странной, но не совсем чужой, так что третий уровень… тьфу, в общем, новый этап обещал быть лишь ненамного сложнее второго.