Чтение онлайн

– Несчастливый конец? – спросила Огаста. – Ох, Сю, зачем?

Сюзан чувствовала себя все более угнетенной, казалось, еще немного, и ее совсем раздавит. Ее история – история прежде всего варварская, чем и заслужила молчаливое презрение Огасты, а, рассказанная с женской точки зрения, она звучит еще и глупо, а потому заслуживает и ее собственного презрения. Словно мистер Джеймс взялся писать дешевый приключенческий роман. Невозмутимая деликатность Томаса не могла прогнать холод, которым повеяло. Она знала, что, будь Оливер в Нью-Йорке, такой вечер просто не мог бы состояться. Когда они единственный раз ужинали все вместе, мастерская была полна темных промежутков, неловких молчаний, избыточного усердия с обеих сторон.

– Разве не к такому концу все обычно и приходит? – спросила она, точно камень в Огасту бросила.

И вновь Томас пришел на выручку; он был тактичен до ясновидения.

– Каким бы ни был конец, мы этот роман берем, – сказал он и, зевнув, сел в кресле прямо. Стойкая сладость его улыбки была неподражаема. Сюзан много раз пыталась ее изобразить на бумаге; такого дружелюбного, мягкого и понимающего выражения она больше не видела ни на одном лице. – Никто еще не утомлен, как я? Почти два часа ночи.

– Я тоже устала, – сказала Сюзан. – Ужас как, я вдруг почувствовала.

Тут же с монаршим шелестом тафты Огаста встала со своего пуфа, и в один миг, за один взгляд все поправилось, вся любовь, которую излучала знакомая комната, вернулась после нескольких трудных минут. Сюзан словно вышла на солнце из зябкого леса.

– Мы слишком долго не даем тебе отдыха, – сказала Огаста. – До чего же невнимательно с нашей стороны. Тебе нельзя перенапрягаться.

Чувствуя опасность слез, Сюзан губами, к которым вдруг подступила дрожь, промолвила:

– Какая невнимательность, о чем ты? Вы оба на нее нисколько не способны.

В обнимку они с Огастой пошли к спальне, отведенной Сюзан, и перед дверью остановились. Огаста была заметно выше нее, и прямая осанка еще прибавляла ей роста. Ее темные брови были слегка нахмурены; лоб прикрывала сверху темная волна волос. Бриллиант во впадине шеи, разбуженный на мгновение ее вдохом, вспыхнул, как сине-зеленый светлячок. Она взяла Сюзан за локти.

– Сю, ты счастлива?

– Счастлива? Это был один из счастливейших вечеров в моей жизни.

– Я не про сегодня.

– Конечно, – твердо сказала Сюзан. – Я очень счастлива.

– Этот молодой человек, Фрэнк Сарджент, он значит что-нибудь для тебя?

– Он наш друг, – сказала Сюзан и в легком недоумении уставилась на Огасту. – Он на десять лет моложе меня. И, как бы то ни было, я вряд ли когда-нибудь снова его увижу.

– Ты хотела ребенка, которого ждешь?

– Да.

– Оливер о нем знает?

– Пока нет.

Темная голова наклонилась к ней, темные глаза, где светился вопрос, сузились, бриллиант мигнул во впадине горла.

– Почему?

– Почему? Ну, во-первых, он был то в Денвере, то в Ледвилле, ездил туда-сюда и был слишком занят, чтобы отвлекать его такой новостью. А потом он отправился в горы, там очень ненадежная почта. Я не хотела, чтобы мои письма попадали в чужие руки. В таких местах люди иногда настолько голодны до любых новостей, что просто берут и читают чужие письма.

Темные глаза смотрели и смотрели на нее.

– Это настоящая причина?

– Нет.

– Что же тогда?

– Почему ты спрашиваешь? – На секунду, вспышкой, к Сюзан вернулась досада. – Не интересует он тебя на самом деле.

– Он меня интересует, потому что меня интересуешь ты. Почему ты ему не сообщила?

– Испугалась, что он решит, что с двумя детьми должен будет ухватиться за любую работу, какая подвернется. Мне хочется, чтобы он нашел правильное место, которым будет доволен и где сможет показать, на что способен.

– Ты позовешь его на роды?

– Не хочу, чтобы он приезжал, пока не найдет то, что его устраивает.

– Но когда найдет, позовет тебя, и ты поедешь.

Сюзан с трудом перевела дыхание. Тяжело было держаться под напором глаз.

– Огаста, если бы профессия твоего мужа потребовала его отъезда куда-нибудь далеко и он тебя позвал, разве ты не поехала бы?

– С четырехлетним ребенком и с новорожденным? В дикие места?

– Мне жаль, что ты плохо к нему относишься.

Огаста на миг возвела глаза к потолку. Встряхнула Сюзан за плечи.

– Разумеется, я хорошо к нему отношусь! Как я могу плохо относиться к близкому тебе человеку? Но тебя-то, моя милая, я люблю, понимаешь? Он увел тебя от нас на пять лет, он забрал тебя из мира, где твое законное место. Томас прав, ты – замечательная. Ты даже замечательней, чем была.

– Значит, вреда он мне не принес, – сказала Сюзан и высвободила плечи под нахмуренным взглядом наклонившей голову Огасты. – Как бы то ни было, не волнуйся, он не так скоро меня позовет. Ему не везет и не везет, бедному. “Волчий зуб”, похоже, не ахти какой рудник, и одному Богу известно, найдет ли он что-нибудь в окрестностях Бойсе.

– А на Востоке инженеру делать совсем нечего?

– Разве только он с положением и пользуется спросом, как мистер Прагер. И Оливер… я не знаю… пристрастился к Западу, он там счастливее.

– За твой счет.

– Плохо ты к нему относишься, – сказала Сюзан. – У него колоссальные способности, ты никогда его не видела в том, в чем он силен. Когда он найдет место, где захочет быть, я к нему поеду хоть с младенцем, хоть без.

Она крепко зажмурилась, ощущая растущую головную боль. Когда открыла глаза, полутемный коридор поплыл. Теперь ей полночи лежать без сна.

– Но я знаю, что это будет нескоро, – сказала она, – и, Огаста, мне жаль только наполовину!

Ее руки взметнулись к подруге, и она припала к ней, зарылась лицом в жесткий шелк. Чуть погодя отвела голову назад и заговорила, обращаясь к бриллианту, который вспыхивал, гас и снова вспыхивал на шее Огасты: