Чтение онлайн

– Да, он вел себя как глупый мальчишка, сидел, надувшись, как гусь, в то время как леди тихонько посмеивались над ним. Я в отчаянии, Николас. Мне не до шуток.

Ренци поддержал Сесилию на опасном склоне. Она с благодарностью посмотрела на него, затем опустила глаза, еще крепче ухватившись за его руку.

– Мисс Кидд, – начал сдавленным голосом Ренци, они остановились. Не определившись до конца в своих чувствах к ней, он сомневался, хорошо ли, честно ли было с его стороны искать ее любви?

– Что, Николас? – спросила она, улыбаясь.

Он взял себя в руки.

– Я был… Твоя мать упомянула о твоем положении, ты пользуешься большим доверием леди Стэнхоуп.

– Да, мне очень повезло, – серьезно сказала Сесилия и снова улыбнулась. – Ты даже не представляешь, как много местных знатных особ мне приходится видеть. Леди Стэнхоуп потребовала, чтобы я сопровождала ее на всех раутах, причем я уверена, что она делает это с целью найти мне мужа.

– И…

– Не будь таким наивным, Николас. Я трезво смотрю на свое будущее и прямо скажу, что совсем не собираюсь бросить все завоеванное мной ради скуки домашней жизни, – она вскинула голову, глаза ее блеснули.

Через несколько шагов она повернулась к нему, ее лицо выражало беспокойство.

– Томас, он…

Николас знал, что так волнует ее: как только ее брат находил себя смешным, он сразу терялся и замыкался в себе.

– Да, согласен, времени остается не очень много. Как ты думаешь, не стоит ли нам вывести его в общество под каким-нибудь благовидным предлогом?

Сесилия закусила губу, затем решилась.

– Званый обед! Давай все обсудим. Мы соберемся у Гилдфордов, хозяйка просто сгорает от желания принять героев Кэмпердауна, впрочем, в таком обществе Томас вряд ли сумеет снискать себе особое расположение, – она задумалась, а потом добавила: – Я постараюсь уверить миссис Кроуфорд, что после такого ужасного сражения Томасу больше всего придется по душе небольшая вечеринка. Я увижусь с ней в четверг и обо всем договорюсь.

– Замечательно, – отозвался Ренци. Такой вариант вполне подходил для Кидда, если, конечно, ему удастся преодолеть свою робость, находясь в кругу знатных особ. Он одобрительно улыбнулся Сесилии.

– Ах, да, Николас, – фамильярно обратилась она к нему, – я все время забываю кое о чем спросить тебя. Наверное, во мне говорит нездоровое любопытство, но ты никогда не упоминаешь о своих родственниках, – она остановилась, как будто любуясь причудливо изогнутым, одиноким деревцем.

– Моя родня? Ну что ж, сознаюсь, все они принадлежат одной почтенной семье, проживающей в Уилтшире, возможно, я уделял им не так много внимания, как, наверное, следовало бы.

Кидд неподвижно сидел за пустым столом и слушал подробные объяснения и наставления Сесилии, на его лице застыло напряженно-мрачное и одновременно сосредоточенное выражение.

– Нет, Томас, так нельзя. Неужели ты думаешь, что гости входят в дом точно так же, как стадо коз выбегает на пастбище. Отнюдь. Сначала свои места должны занять дамы, они усядутся за одним концом стола. Когда они рассядутся, тогда войдут джентльмены, но, заметь, в строгом порядке. Они все разместятся за столом в точно такой же последовательности.

Сесилия перевела взгляд на Ренци, потом опять на Томаса.

Лицо Кидда оставалось мрачным, он по-прежнему хранил молчание.

– Далее, миссис Кроуфорд привыкла обедать, как тебе известно, a la francaise, и позволяет всем сидеть беспорядочно, не делая различий, так что мужчина может сесть рядом с дамой, хотя кое-кто считает, что такой порядок не в духе английских обычаев, в таком случае…

Ренци посочувствовал Кидду:

– Я склонен думать, что Томас весьма решительный человек, дорогая наставница. Столь строгие рамки вызовут у него неприятное напряжение.

– Тем не менее, где бы он ни был, он везде должен вести себя подобающим образом, – сухо заметила Сесилия. – Джентльмен не должен забывать о своих манерах только из-за сиюминутной опасности. Том, пожалуйста, слушай внимательно.

– Мисс Сесилия Кидд, мистер Томас Кидд и мистер Николас Ренци, – объявил лакей в ливрее.

Разговор в гостиной на минуту стих. Всем было известно только то, что прибывшие гости проявили мужество в славном сражении, происшедшем в октябре возле побережья Дании. Кроме того, поговаривали, что они не прочь попасть в светское общество. Вокруг этих двух офицеров ходило немало слухов. Несомненно, во время званого обеда станет ясно, достойны ли они того общества, куда стремились.

Навстречу двум офицерам хлынула волна дам, во главе которых шла сама хозяйка дома, в суете представлений толпа гостей распалась на отдельные группы.

– Я в восхищении, – приветствовал дам Кидд, делая изысканный поклон всем, в то же время шаркая ногой, как бы особо приветствуя хозяйку, миссис Кроуфорд.

– Уверяют, что вы несколько утомлены, мистер Кидд, – заметила она, разглядывая его широкие плечи. – Мы все питаем глубокое уважение к выпавшим на вашу долю испытаниям.

– Вы слишком добры к нам, миссис Кроуфорд, – серьезно ответил приятный молодой офицер.

Она неохотно отвернулась от Кидда, чтобы встретить другого гостя, внешне более утонченного и более похожего на джентльмена, и вежливо поприветствовала его, как и следовало хозяйке.

Все расселись за столом, освещенным золотистым светом люстры, уставленным сверкающим хрусталем и изысканными блюдами.

– Можно мне положить вам кусочек вот этого прекрасного кушанья, мисс Таффс? – вежливо предложил Кидд. Молодая леди слева от него, смутившись от знака внимания со стороны одного из самых почетных гостей, лишь пробормотала в ответ слова благодарности и слегка покраснела от беспокойства, когда отрезанное мясо жареного поросенка почти целиком заняло ее тарелку.

– Сэр, обратите внимание на эту восхитительную по вкусу оленину, – краснощекий джентльмен справа не был обижен отказом, и на тарелку Кидда лег изрядный кусок оленины.

– Премного благодарен, сэр, – сказал Кидд, наклоняя голову.

Было ясно, что средних лет дама, сидевшая напротив него, хотела привлечь его внимание к своей особе.

– Для этого времени года стоит очень ветреная погода, – заметила она.

Мистер Кидд на мгновение задумался, потом ответил:

– Лишь на берегу, миссис Вудс, справедлива поговорка: «Ветер с запада плох для всех, и для людей, и для зверей». Это всего лишь означает, что зимой мы сильнее всего страдаем от западных ветров, дующих словно из преисподней. Но на море мы благословляем этот ветер, миссис Вудс, потому что благодаря ему очень удобно проходить вниз по Ла-Маншу.