Чтение онлайн

Правы были косточки и насчет неожиданных волнений, и насчет шумного обсуждения событий. Вот так-то молитвы к сатане обращать, размышляла я, изничтожая третью подряд чашку ароматного кофе. Надо же! Хотя чему ж тут удивляться? Разве это в первый раз?

Моя рука невольно потянулась к замшевому мешочку с косточками.

4+20+25 — «В принципе, нет ничего невозможного для человека с интеллектом».

Вот так. Ни больше ни меньше. Оказывается, для того, чтобы решить эту систему уравнений, надо всего лишь как следует пораскинуть мозгами.

— Это-то, милые вы мои, — обратилась я к магическим двенадцатигранникам, — я и стараюсь сделать уже вторые сутки. Но пока совершенно безуспешно.

Я перебралась из кресла на диван и взяла в руки пульт дистанционного управления. Надо немного отвлечься. Иногда правильное решение приходит совершенно внезапно.

По телевизору шел триллер «Заживо погребенный». Но все эти страсти-мордасти меня совсем не волновали, я все думала и думала. И мне казалось, что мое несчастное серое вещество готово воспламениться от напряжения. Эх, блин. Вот бы Вульфа сюда. Или Коломбо.

Вульф бы губами пошлепал, опорожнил бы пару бутылок пива, и свежее решение готово. А что бы предпринял Коломбо?

Я не успела додумать, что бы предпринял сыщик, поскольку вспомнила, что у меня в холодильнике есть бутылка баварского пива.

Во! Точно! Уподобимся Вульфу.

Пиво несколько затуманило голову и сняло дикое напряжение, которое накопилось за день.

Мы с Ленкой в коротких школьных юбочках и одинаковых светлых блузках бежим по коридору пятой школы и хохочем. В коридоре, в самом его конце, маячит одинокая фигура. Очертания расплывчаты, и я не могу понять, кто это. И мы бежим, бежим, догоняя человека в строгом костюме. Приблизившись, я пытаюсь заглянуть ему в лицо. Мужчина поворачивается, и я понимаю, что это — Роман Николаевич. И тут, совершенно неожиданно для себя, я громко кричу:

— Шизик-Физик-Динамит!

Он пытается схватить меня за руку. Но я ловко уворачиваюсь, и, хохоча, убегаю за угол. Ленка бежит следом за мной, дышит мне прямо в ухо.

Мы останавливаемся. Я продолжаю хохотать. А она вдруг строгим учительским тоном порицает меня:

— Нельзя так, Таня. Педагогика сотрудничества развивает в детях чувство ответственности.

Я досадливо машу рукой и крадусь к углу, чтобы выглянуть и посмотреть, что делает Динамит, и натыкаюсь прямо на него. Я вздрагиваю и… просыпаюсь.

Несчастный муж на экране телевизора уже давно вылез из могилы и начал активную деятельность по подготовке коварной мести своей неверной ветреной жене.

— Фу-у! — Я села на диване и потрясла головой. — Кошмар! Приснится же такое. Чушь какая-то.

Пошла на кухню. Закурила.

— Хм. Ерунда! Шизик-Физик-Динамит, — и усмехнулась. И тут моя рука с сигаретой застыла над пепельницей. А свободной левой я звонко шлепнула себя, родную, по лбу.

Шизик-Физик-Динамит. Шефеде! Господи, как, оказывается, все просто. Почему я раньше не догадалась? «Шафэдэ». Вот как должно было звучать правильное название букв. Но станет ли девчонка обращать внимание на то, как правильно произносить букву Ш? Я и сама говорю «шэ». — Даже благозвучнее, на мой взгляд.

Если Роман Николаевич приходил к Тане Гавриловой домой заниматься, то он вполне мог видеть свинцовые шарики, один из которых шантажист рекомендовал положить в коробку с долларами.

Я кинулась к телефону и набрала номер своей подруги Ленки-француженки. Обычно она меня из постели вытаскивает, вот сейчас и мы отомстим за ее подлое поведение.

— Кто? — проворчал недовольный Ленкин голос.

— Лен, извини. Я тебя, наверное, разбудила. Но мне очень надо с тобой поговорить.

— А-а! — Ленка сладко зевнула. — Это ты, что ль, Тань?

Я тут же себе представила, как подруга стоит у телефонного аппарата босая, поджав одну ногу и ерошит и без того взлохмаченные волосы.

— Ну а кто ж еще?

— Ой, — она опять зевнула, — погоди. Дай немного проснуться.

— Лена, я обещаю, что ты сейчас проснешься. Возможно, Роман Николаевич, Динамит, и есть тот самый убийца и шантажист в одном лице.

Не знаю, как у нее трубка из рук не вывалилась.

— Ты с ума сошла, Таня! Случаем, не выпила лишнего?

— Я вообще не пила, да будет тебе известно. Ты лучше мне скажи, у Романа Николаевича сердце здоровое?

— Чего? — Ленка не могла понять, как можно связывать больное сердце с убийством и шантажом.

— Он корвалол пьет?

— А-а, ты во-от о чем, — в голосе подруги я уловила иронию. — А ты спроси сначала, кто из учителей без корвалола обходится? Я его тоже иногда литрами хлебаю, так что корвалол — не довод. И за что он мог убить Елизавету Ивановну, если он с ней даже не знаком?

Насчет корвалола она, конечно же, права. Я как-то не приняла во внимание, что учителям молоко бы неплохо было давать за вредную работу. И корвалол бесплатный в придачу к элениуму. А насчет знакомства… Кто знает? А вдруг дорожки Романа Николаевича и Елизаветы Ивановны все же пересеклись?

В принципе, взбодренная появлением новой, «гениальной» идеи, я действительно упустила некоторые несовпадения и несуразности, просто не заметив их с первого взгляда. Если Таня узнала, кто ее шантажировал, то она могла заявить в милицию или рассказать матери. Но этого не произошло. То же самое и с Елизаветой Ивановной.

Однако я совершенно точно знала, что в моем открытии что-то есть, а значит, надо все проверить. Тщательно. Чтобы потом не было мучительно больно и стыдно за свою недальновидность. Надо проверить и в случае несостоятельности версии отбросить ее, как отбрасывают шелуху от семечек. Необходимо отделить зерна от плевел.

— Ладно, Лен. Ты пока никому ни слова. А я разберусь. Ты мне вот еще что подскажи: не болел ли Роман Николаевич гепатитом «А»?

Ленка хмыкнула:

— Ну ты даешь!

— Ясно. А его группу крови, случайно, не знаешь?

Она опять фыркнула.

— И с этим ясно. Тогда скажи мне, в какой поликлинике вы проходите медосмотр?

— В СПЗ, разумеется.

Разумеется. Это для нее «разумеется». А мне откуда знать?

— Фамилию-то, адрес и год рождения хотя бы знаешь?

— Это знаю. Мне, когда у нас профорг заболел, поручили однажды больничные листы оформлять.