Чтение онлайн

Учитель физики пробирался сквозь ревущий поток школьников к учительской, когда я его окликнула:

— Роман Николаевич!

Он остановился, и в него тут же вписался несущийся на бешеной скорости малец лет десяти от роду.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна. Чем обязан? — поморщившись от боли, спросил он.

— Мне надо с вами переговорить. Давайте пройдем в мою машину — свободных кабинетов нет.

— Но у меня сейчас урок.

— Не волнуйтесь. Вас подменят.

Ленка обещала мне потрудиться на два класса одновременно. Он пожал плечами и стал спускаться вслед за мной по лестнице.

Шок — великое дело. Главное не дать преступнику опомниться, а взять и с размаху опрокинуть на него ушат холодной воды. Пока опомнится, он уже у меня в кармане. Психическая атака — я так это называю.

— Я все про вас знаю, — решительно сказала я, когда захлопнулась дверца автомобиля.

Он молча смотрел на меня во все глаза, и я всеми фибрами почувствовала, как он внутренне напрягся.

— Вы убили Таню Гаврилову. Под ее ногтями…

Я изложила ему все, что доказывает его причастность к делу.

— Состав крови у вас очень редко встречающийся, так что вам отвертеться не удастся.

Я решила напугать его еще больше и продолжала:

— Вы посылали письма, в которых угрожали похитить и изнасиловать невинных девчонок. И многие вам платили, не понимая, что делают только хуже для своего ребенка. Танина нелепая смерть это подтверждает. А потом вы убили старуху, которая каким-то образом узнала про ваш бизнес.

Тут я немного перегнула палку, пошла ва-банк. Я хорошо знаю психологию преступника — доводилось изучать в юридическом институте. К тому же я в свое время собиралась на психологический факультет и активно готовилась, зачитываясь трудами известных психологов.

Так вот, когда на преступника «повесишь» не только его деяния, но и деяния других и при этом назовешь неоспоримые улики, он предпочтет сознаться в содеянном, лишь бы всех собак не повесили. В том, что некоторые «собаки» были лишними, я была почти уверена. Но главное не дать ему опомниться:

— А кроме того, оперативники нашли презерватив. Будет проведена спермограмма.

— Они не могли его найти, — одними губами прошелестел Роман Николаевич. Но на пленке моего высокочувствительного магнитофона, лежавшего в бардачке — неужели я об этом не позабочусь? — запись будет вполне приличной. Теперь ему не удастся отвертеться. Слово — не воробей.

— В ваших интересах рассказать все как было по доброй воле.

Слезы покатились у него из глаз, он закрыл их руками. Слезы катились, просачиваясь между пальцами, и капали на брюки.

— Вся моя жизнь пошла кувырком. Вся моя жизнь. Боже мой…

— Хватит бабских истерик. Вы сами выбрали свою судьбу. На остальных новоявленных пятерочниц еще предстоит открыть глаза ваших коллег.

— Только не это, Татьяна Александровна! Только не это! Ни с кем больше ничего не было, только с Таней. Но она сама этого захотела.

Ага, значит, она виновата. Глупая ветреная девчонка, а он, взрослый мужчина, ни при чем! Он беленький и пушистенький.

— Я прошу вас, не надо говорить ничего коллегам хотя бы сейчас. Я вам все расскажу. Все.

Ну и что изменится, если коллеги узнают о его преступлении часом или днем позже?

— Она сама назначила мне свидание в тот вечер. А потом, когда… Словом, она потребовала денег. Пятьсот долларов. И пригрозила, что все расскажет матери. Я не мог этого допустить. И не мог допустить, чтобы распалась моя семья. А денег у меня нет. Откуда у простого учителя могут быть такие деньги? Уговоры на нее не подействовали… Ну, войдите в мое положение.

Мне стало так мерзко, так противно на душе, что ком к горлу подкатил, казалось, еще секунда, и меня вырвет.

— Вы не простой учитель, — с нескрываемым отвращением сказала я. — Вы — шантажист и убийца.

— Я никого не шантажировал, Татьяна Александровна. Таня Гаврилова — величайшая ошибка в моей жизни.

Я невольно зло усмехнулась:

— Слишком дорого ей обошлась ваша ошибка. Она стоила девочке жизни. Думаю, вам необходимо поставить администрацию школы в известность, что уроки проводить вы больше не можете, потом пойдете в милицию и сделаете добровольное признание. Вам зачтется.

Я поверила, что к шантажу он не причастен. Несуразности и несостыковки даже Ленка заметила. Отпечатки пальцев, снятые с трубки, надеюсь, расставят окончательно все точки над «и». А значит, как я уже говорила, все надо начинать сначала. С нуля. А Романа Николаевича я должна под белы рученьки доставить в отделение к полковнику Григорьеву. Вот уж он порадуется! Хоть одним «глухарем» меньше станет.

Честно говоря, мне жутко не хотелось ехать с Динамитом в одной машине. Это все равно что находиться в грязной квартире, кишащей тараканами.

Но частный детектив, хоть и живет по своим собственным законам, все же основных законов нашего государства должен придерживаться. Добросовестный детектив, я имею в виду.

Пусть читатель не сочтет меня тщеславной и глуповатой, я отношу себя именно к таким. Это не только мое личное мнение, это мнение моих многочисленных благодарных клиентов, которых я в свое время вытащила из неприятностей и помогла чем могла.

— Короче, так, любезный Роман Николаевич, сейчас вы идете, как я уже сказала, отпрашиваетесь с уроков, и мы с вами едем в отделение. Я жду вас здесь, в салоне автомобиля.

Он кивнул, вылез из машины и тяжелой, шаркающей походкой мгновенно постаревшего человека поплелся в здание школы.

Пару минут я ждала спокойно. И вдруг меня словно что-то кольнуло. Возникла такая смутная, совершенно непонятная тревога. Не знаю, бывает ли так у других, когда на одно, совершенно неуловимое мгновенье вас ослепляет озарение. Вы вдруг отчетливо видите какую-то картину и еще не понимаете, что стряслось, но совершенно уверены, что это когда-то уже было. И сразу жуткая, непонятная тоска мохнатой лапой больно сдавливает ваше сердце.