Чтение онлайн

Проводник возник в болоте в десятке шагов от нас. Сквозь туман я не мог его толком разглядеть. Только очертания были видны в серой влажной мути.

– Имя, – спросил проводник хрипящим, гнусавым голосом, и я не сразу понял, что это было сказано на Всеобщем.

– Гхаажш, шагхрат шагхабуурз глобатул, – когда Гхажш говорит на Тёмном наречии, у него даже голос меняется, становится резким и грубым.

– Второй? – на этот раз я был готов к звучанию его речи и понял. Гхажш задумался на пару мгновений и ответил: «Чшаэм, урагх шагхабуурз глобатул». «Он должен говорить сам, – донеслось из тумана. – Пусть скажет». Гхажш повернутся ко мне и поощрительно кивнул. Но ничего не подсказал, только глазами повёл вокруг. Я старательно прокашлялся и, пытаясь выговаривать слова точно так же, как он, шепелявя и растягивая, произнёс: «Чшаэм, урагх шагхабуурз глобатул».

– Он плохо говорит, – заметил проводник, и даже я ощутил в его голосе сомнение.

– Да, – неожиданно легко согласился Гхажш, – его мать не была урр-а-гхой. Он родился в народе половинчиков. Поэтому он плохо понимает Тёмную речь. И ещё хуже говорит. С ним лучше говорить на Общем. Но он – воин огня и носит имя. Я тому свидетель.

– Не бывало воинов из другого народа среди урр-уу-гхай, – в голосе проводника отчётливо слышалось смущение.

– У многих из нас матери не родились а-гхой, – ответил Гхажш. – Но они стали нами. Что возможно для одного, возможно и для другого.

– Не мне решать, – после мучительно долгого раздумья произнёс проводник. – Ты сказал, он носит имя. Как он заслужил его?

– Он убил в бою бородатого. Он принял кугхри от совершившего шеопп и достойно распорядился его телом. Он добыл волшебное зелье бродячих деревьев и с его помощью вытащил шагхрата из-за края смерти. Этого достаточно?

– Для любого из нас – да, – теперь в голосе проводника явно слышалось облегчение, – остальное решат знающие больше меня. Я проведу вас. Но вас должно быть больше. Мы ждали «летучих волков».

– Их жёны могут больше не плакать, – ответил Гхажш. – Волки не вернутся.

Проводник немного помолчал, а потом сказал: «Мы пошлём гонца, их жёнам передадут, что они могут искать других мужей. Вы пойдёте за мной. Держитесь не меньше, чем в пяти шагах друг от друга и от меня. Когда дойдёте до места, где я сейчас стою, возьмёте шест и будете проверять дорогу перед собой. Ногу ставьте только на твёрдое, иначе трясина сглотнёт вас раньше, чем кто-нибудь успеет сказать „Прощай!“. Если один из Вас оступится, ему нельзя помогать, чтобы не погибли оба. Понятно?»

– Понятно, – ответили мы хором.

– Идём.

Первым пошёл я. Гхажш подождал, пока я удалюсь на пять шагов, и двинулся следом. До места, где стояла пара шестов, я дошёл без труда, потому что тропа под болотной жижей была тверда, и ноги её хорошо чувствовали. Проводник не стал дожидаться меня, стоя на месте, и медленно, осторожно переступая по невидимым кочкам, пошёл в сторону. И идти за ним дальше стало очень трудно. Тропа оборвалась, и только с помощью шеста можно было нащупать твёрдые островки под поверхностью кажущейся непроходимой трясины. Будь эти кочки видимы, я прыгал бы с одной на другую без всякого затруднения. Но когда перед глазами на том месте, куда ты должен ступить, колышется вязкая бурая жижа, всё тело противится каждому очередному шагу. Между островками было расстояние как раз в один шаг. Да ещё этот проклятый туман вокруг.

Я даже оглянуться боялся, чтобы не отвлечься и случайно не потерять проводника из виду. Проводник шёл по болоту гораздо увереннее, чем я, и вдобавок, часто менял направление. Или, вернее сказать, меняла направление петляющая под болотом тропа. Поэтому я и не видел, как там дела у Гхажша. Лишь по глухому чавкающему звуку шагов можно было догадаться, что он не отстаёт. Да ещё иногда, когда тропа делала очередной поворот, можно было краем глаза разглядеть в тумане движения его шеста.

Время от времени нам попадались развилки, и тогда проводник сначала жестом показывал, куда надо будет идти, и лишь потом двигался туда сам. Он ещё и оглядывался, проверяя, правильно ли я выбрал дорогу.

В Хоббитоне нет болот. И из всех не вполне хоббитских дел, которыми мне приходилось заниматься, хождение по болоту, наверное, самое нехоббитское. Я ненавижу ходьбу по горам, но по сравнению с тем, что я испытываю к болотам, эта ненависть блекнет, как краски леса поздней осенью. Если мне предложат выбор: ходить по болоту день или месяц – по горам, я предпочту горы. В них, по крайней мере, земля не уходит из-под ног и нельзя утонуть там, где стоишь. Даже в камышовой лодчонке на стремнине Андуина я чувствовал себя увереннее. Там вокруг была честная вода. А болото – ни вода, ни земля. Сплошное предательство вместо почвы под ногами.

Не могу сказать точно, сколько продолжались мои мучения. Довольно долго. А может быть, мне это показалось. Но в какое-то мгновение наш проводник остановился и сказал: «Можно подойти, дальше тропа сплошная. Теперь пойдёте одни». Он показал рукой направление, дождался, пока до нас доберётся Гхажш, и побрёл по тропе обратно.

– Куда он? – спросил я Гхажша. Голос от усталости и напряжения опасной ходьбы дрожал и прерывался.

– В сторожку, – ответил Гхажш. – Мы мимо неё раза три проходили. Я думал, ты заметил.

– Ничего я не видел. Я под ноги смотрел. Он что, всё время на болоте живёт?

– Нет. Они меняются каждую неделю. Всё время на болоте жить – с ума сойдёшь. Пойдём. Скоро на сухое выйдем.

Тыкая шестами по сторонам тропы, мы двинулись в направлении, указанном проводником, и шагов через двадцать тропа вынырнула на поверхность. И хоть она была по-прежнему узка, но одно только осознание того, что я вижу, куда ставлю ногу, доставляло мне огромное удовольствие. К тому же туман над тропой редел, и с каждым нашим шагом вокруг становилось ощутимо светлее. Солнце, раньше видимое лишь серым пятном над головой, становилось всё ярче и, в конце концов, выглянуло в прореху влажной мглы и обрадованно принялось припекать наши макушки.

Тропа под ногами становилась всё шире, пока не превратилась в мощённую чёрными деревянными плахами дорожку. А лес вокруг, против моего ожидания, так и не сгустился, остался обычным лиственным лесом. Почти таким же, как перелески Хоббитона. Нисколько не темнее.

– Мы что? – спросил я Гхажша. – Лес насквозь прошли? Когда он начинался, так же было.

– Нет, – рассмеялся Гхажш. – Пуща, она большая, несколько дней пути в поперечнике. Древние деревья, они только у опушек стоят. Всю южную часть пущи, до дороги от Бъёрна к Долгому озеру, кольцом окружают. Потом – болото. А в середине – остров. Тоже большой, больше десяти лиг – с севера на юг, и лиг шесть с востока на запад. По нему мы и идём. Здесь деревья обычные. Древние вырубили давно. Есть и другие острова в болотах. Поменьше этого. На них тоже живут.