Чтение онлайн

Ну все. Готовь гробик! Мой кулак безжалостно перехватили и сжали так, что косточки затрещали.

– Госпожа Лёля, учитесь самообладанию. В будущем это качество может пригодиться.

– Да что ты знаешь о будущем, эльф?! – злобно прорычала я и осеклась.

Надменно изогнутой брови графа уже не видела – меня словно пыльным мешком стукнули.

– Будущее… Черт!

Что мой несостоявшийся бойфренд Грегор рассказывал о прошлом?

Георганус был очень своеобразным королем, он утверждал, что люди не так безобидны, как считают ушастые. Но взгляды монарха эльфийское общество не поддержало, и через триста лет человек пошел в атаку. Ушастики не сразу сообразили, что происходит, и прощелкали все шансы на победу, а результатом… Черт!

– Госпожа Лёля, что с вами? – равнодушно спросил граф. – Вы бледны.

Ничего. Я просто поняла вдруг…

Господи, что я натворила?

Я выступила на Совете, где решалась судьба важнейшего документа в истории человечества. И, если верить Брайту, мое вмешательство поставило крест на этом проекте. Следовательно, улучшений в жизни человека, которые предполагал закон, не будет.

Не без моего участия погибли тринадцать сторонников реформы. Ребята, безусловно, не самые умные, но деятельные, а это качество зачастую гораздо важней. Они могли что-то изменить, помочь. А тот, кто всеми правдами и неправдами отстаивает традиции эльфов и люто ненавидит людей, – выжил. Он продолжит угнетать наш род и сделает все, чтобы человек не покинул клетку.

И пусть преображение Ориса Фактимуса в графа Дарралиэля – случайность, но и к ней я причастна. Косвенно, но все-таки. Теперь Орис начнет охоту на остатки оппозиции и лишит человечество последнего шанса.

Точка зрения Георгануса победит.

Так в какое будущее я вернусь? Черт!

– Госпожа Лёля, – позвал Орис, – прекратите.

Я непонимающе мотнула головой.

– Прекратите разыгрывать дурноту, – усмехнулся мой спутник. – Я все равно не изменю своего решения.

– Какого решения? – по инерции переспросила я.

– Ну как… Разве вы и ваша блистательная проницательность еще не догадались?

Ничего не понимаю. У меня жар и как следствие смысловые галлюцинации?

Я точно помню, что везут меня в дом Ориса, под теплое крылышко его сестрицы. Я с этим решением графа смирилась, намеревалась сидеть тише мыши и ждать спасения… которого не будет. Потому что спасти меня, скорей всего, некому. Потому что будущее наверняка изменилось, и меня в нем попросту нет. Как и родителей, друзей, Машки… А если они и существуют, то носят рабские ожерелья и горбатятся на эльфов. И взять венценосных кретинов за жабры попросту не смогут.

Стоп. А если будущее изменилось, если там, в моем времени, у эльфов все хорошо, значит, Антуан и Грегор не вызвали Георгануса. Значит… король должен быть здесь, а меня… быть не должно? Черт, совсем запуталась.

Я подняла затуманенный взгляд и окончательно убедилась – я сошла с ума. Вокруг вместо узких улочек с прилизанными домами – парк.

– Слушай, а где это мы? – нежно поглаживая свою паранойю, спросила я.

Кажется, по лицу ушастика скользнула тень недоумения.

– Лёля, что с тобой?

Я честно попыталась собрать мысли в кучку. Парк. Где в этой проклятой столице есть парк? Я же видела план города, я же помню!

Осознание пришло за секунду до того, как перед нами выросла махина дворца, а довольная жизнью лошадка покатила коляску вокруг огромного фонтана, расположенного посередине дворцовой площади.

– Ну и на кой… В смысле… Черт! Господин граф, будьте так любезны, объясните, зачем мы сюда приехали?

Вот теперь Ориса Фактимуса не могла скрыть никакая личина.

Глаза острее бритвы, губы – тонкая линия, по щекам катаются желваки, но при этом в нем столько достоинства, что хочется поклониться.

– Я понял, что не могу принять столь дорогой подарок, госпожа самка. И я намерен вернуть вас Шердому.

О том, что у эльфов серьезные проблемы с фантазией, я догадалась давно.

Например, королева. Какой вывод сделала эта венценосная фифа, обнаружив меня в спальне своего мужа? Самый банальный – раз в спальне, значит, любовница. А решение, которое приняла? Еще банальней – казнить. Пока муж не вернулся.

Или, к примеру, Берта. Только услыхала, что граф переселяет меня из бедняцкой каморки в роскошную спальню, сразу разоралась. Решила – раз я из грязи в князи выбилась, то мигом обнаглею, начну давать указания слугам и транжирить Орисовы богатства.

Да и Орис немногим лучше. Он, видите ли, решил, что, вкусив хорошей жизни, ни за что от нее не откажусь. Логика ясна, но неужели действительно считает, будто, унижая женщину, можно добиться беспрекословного подчинения? Теперь ясно, почему такой видный мужик до сих пор в холостяках ходит.

Но в сравнении с Шердомом эта троица кажется почти гениальной.

Престарелый маг принял самое «креативное» решение из всех возможных – посадил меня в клетку. Причем клетку эту материализовал вокруг кресла, в котором сидела, дожидаясь, когда Орис-Дарралиэль выскажет магу все, что думает о его «подарке».

– Зашибись! – резюмировала я и отвернулась.

Огонь в камине не грел ни капли, что в принципе неплохо – все-таки лето на дворе. Полумрак, царящий в обители мага, не напрягал, скорее наоборот – дарил странное чувство защищенности. Зато вонь, исходящая от стола с разноцветными склянками, бесила, хотя уровень ярости и без того на пределе.

– Зачем? – с холодным недоумением спросил Орис. Вопрос явно касался клетки.

– Она буйная, – отозвался седой. – Не хочу рисковать.

Еще пару минут два высокопоставленных эльфа потрындели о какой-то ерунде, и Орис откланялся. Я головы не повернула, мысленно пожелала ушастому брюнету провести остаток жизни в одиночном эротическом путешествии по бескрайним кактусовым полям.

…После заявления Ориса я, мягко говоря, озверела. Но нашла в себе силы быть сдержанной. С равнодушной миной проследовала за графом в восточное крыло, где обитал Шердом. С еще большим равнодушием пронаблюдала сцену приветствия, в процессе которого выяснились два факта: маг и граф – давнишние друзья; чернокнижнику глубоко плевать, как Орис превратился в синеглазого брюнета. Он даже не спросил, как такая трансформация произошла. Более того, узнал графа Фактимуса сразу, будто не на морду лица смотрел, а гораздо глубже.