Условие Эвелин
Шрифт:
— Помоги мне добраться до берега, — просто сказала она. — Спасибо, что показал мне дельфинов, но я хочу снова ощутить под ногами твердую землю.
— Тебе нужно научиться плавать, — проворочал Джек, и Вики кивнула.
— Да. — В ее голосе сквозили печальные нотки. — Но я не могу. Поэтому мне нужен буксир. А потом можешь вернуться и поплавать еще.
Джеку вдруг показалось это невыносимым. Она ничего не просит! Она только дает, дает и дает. Если бы не было столь весомой причины для брака, как спасение Майлстоуна, она ни за что не согласилась бы, думал он. Она вышла замуж не ради выгоды. Она ничего не делает ради выгоды.
— А ты не хотела бы поучиться плавать? — словно со стороны услышал свой голос Джек. Он не собирался говорить этого. Или собирался?
— Не хотела бы я…
— Я могу поучить тебя. — Он улыбнулся. — Я научил Кэтрин.
Джек произнес это имя спокойно, без всякого напряжения. С тех пор как Кэтрин уехала, он почти ни с кем не говорил о ней. Старался даже не думать о ней. Но теперь воспоминания снова нахлынули на него. Он представил себя десятилетнего, поддерживающего шестилетнюю Кэтрин под животик. «Дрыгай ногами, дрыгай!» — кричал он, и она дрыгала ими так старательно, что Джек потом неделю ходил с синяками.
Джек внезапно усмехнулся, и с него словно свалился груз, тяжесть которого он до сих пор не осознавал. Тоскливые воспоминания отступили, и остались только светлые и солнечные, исполненные любви. Но не страсти…
Страсть, которую он узнал теперь, не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал к Кэтрин. Они с Кэтрин были такими хорошими друзьями, что другого им и не требовалось… Вернее, они просто не подозревали о том, что другое существует. А потом Кэтрин узнала это. С другим.
И вот теперь нечто подобное произошло с ним…
Вики подняла на него взгляд, и по выражению ее лица Джек догадался, что она понимает, о чем он думает.
Нет, это невозможно! С какой стати? Это только его воображение.
— Если ты смог научить Кэтрин, то сможешь и меня, — мягко сказала она. — О, Джек, мне так этого хотелось бы!
Так начался самый счастливый, самый драгоценный в жизни Джека день. Весь остаток утра они трудились, не покладая рук… и ног. Ее доверие к нему было безграничным, и Джек целиком оправдал его.
— Для начала поучимся лежать на воде, — сказал он и положил ее на воду лицом вниз. — Лежи ровно, как доска, и не поднимай головы, пока я не трону тебя за плечо.
И она не поднимала. Джек подсунул руку под плоский упругий живот и принял на ладонь ее вес. Вики лежала спокойно и доверчиво, и это рождало у него звенящее ощущение во всем теле. Затем он прикоснулся к ее плечу, и она, со смехом отдуваясь и шлепая по воде руками, упала коленями на песок.
Они повторяли упражнение снова и снова, до тех пор пока Вики не начала обходиться почти без его помощи.
— Просто удивительное чувство.
— Будет еще удивительнее. Сейчас я уберу руку, и ты почувствуешь, что вода держит тебя. Ты будешь лежать на ней и не тонуть.
И она лежала и не тонула! Так, словно всю жизнь провела в воде. Джек смотрел сверху на ее изумительное тело — и едва не забыл тронуть ее за плечо! Когда он сделал это, ей пришлось отдуваться и барахтаться гораздо дольше. Джек ожидал увидеть негодование на ее лице, но увидел ослепительную радость.
— Я не тонула! Я не тонула! Я сама держалась на воде!
— Необязательно дожидаться, пока я трону тебя за плечо. Ты можешь и сама поднимать голову, когда почувствуешь, что это необходимо, — произнес он сквозь смех, радуясь вместе с ней и отчаянно стараясь игнорировать странное ощущение, охватившее его тело.
Вики не поняла.
— Зачем? Ты подаешь мне знак, когда нужно. Я верю тебе.
— Но… если меня проглотит акула…
Вики усмехнулась, совсем опьянев от солнца, от воды, от счастья.
— Тогда я утоплюсь от горя. Люди будут оплакивать мою судьбу и говорить, что нашей истории «Ромео и Джульетта» в подметки не годится.
Джек хохотнул.
— Эй, совсем ни к чему такие крайности! Умереть из преданности…
Они стояли по колено в воде, глядя друг на друга, и слова Вики словно висели в воздухе между ними. «Я утоплюсь от горя…»
И его слова. «Умереть из преданности…»
Это было сказано в шутку, но внезапно вся веселость куда-то исчезла. События развивались очень быстро, все менялось каждую минуту. Их взаимное притяжение становилось почти осязаемым. С каждой секундой оно набирало силу, и было все труднее противиться ему…
Как я смогу заснуть рядом с ней сегодня ночью? — в отчаянии спрашивал себя Джек. По другую сторону хребта из подушек… Сосредоточься на практических вещах!
— Кстати о ланче, — сказал он.
Ее неуверенность как рукой сняло. Вики была голодна, и страсти следовало пока отойти на второй план. Не стоит подгонять события…
— Так-то лучше. Интересно, в меню есть суп из плавников?
— Хочешь сказать, что нужно съесть акулу, прежде чем она проглотит меня? Похвальная предусмотрительность. — Джек улыбнулся и взглянул на солнце. — Ланч уже должен быть готов. Несись скорее в столовую, Виктория Линкольн!
— Для вас я Вики Эском, сэр, — кротко произнесла она и, пока он усваивал сказанное, так рванула вперед, что оказалась за столом задолго до того, как подошел Джек.
А к тому времени, когда стемнело, она уже могла плавать. Правда, недалеко, но успевала сделать с полдюжины гребков, до того как начинала идти ко дну. Ее просто распирало от гордости.
— Я умею плавать! Я умею плавать! — выкрикивала она за обедом, и ее братья изумленно переглядывались.
— Ты ведешь себя как десятилетняя.
— Я чувствую себя как десятилетняя.
— А вот в десять лет, — медленно произнес Генри, с удовольствием оглядывая сестру, — ты вела себя так, словно тебе все тридцать. — Он с улыбкой признательности повернулся к Джеку. — Ты даже не представляешь, как много для нас значит то, что Вики встретила тебя.