Чтение онлайн

Завладеть заводом рассчитывали англичане. Перевезти его в Индию, как полагали британцы, в более безопасное место от возможных немецких бомбардировок. Генерал Фрезер уже вел соответствующие переговоры с военным министром А. Нахджеваном. Воспользовавшись сложившимся положением, за бесценок купить иранские вооружения — надеялись алчные британцы. Скупость английской стороны не могла вызвать энтузиазма у иранцев.

«Нас, конечно, больше устраивает предложение СССР, так как в этом случае мы сможем подготовить и обучить наши кадры, будем иметь первоклассное предприятие, и, наконец, из Тегерана лучше и быстрей доставлять продукцию завода, чем из Индии. В конце концов, если бы речь шла о продаже, то его следовало бы продать СССР», — заключил Мохаммед Реза [532] .

В декабре 1941 г. советское правительство вновь обратилось к иранцам с просьбой приобретения вооружений. Иранцы подтвердили свое согласие.

В январе 1942 г. A. A. Смирнов обратился с просьбой о продаже иранского оружия для восьми советских кораблей, курсировавших в Индийском океане и Персидском заливе. Речь шла о 8 дальнобойных пушках, 8 зенитных орудиях и 16 пулеметах [533] .

В феврале 1942 г. A. A. Смирнов вернулся к вопросу о пулеметном заводе. Но теперь речь уже шла о его перемещении на территорию СССР. А вот эта просьба не вызвала энтузиазма у иранцев. Наши союзники хотят забрать у нас последнее оружие, германская пропаганда очень сильно заработает на этом деле, — примерно так рассуждали в Тегеране. «[…] когда мы продали вам первую партию оружия, правительство официально заявило, что проданное оружие было у нас в излишке, что оно производится на иранских заводах и что союзники дадут нам взамен оборудование для пуска наших заводов. Что же мы скажем, если продадим пулеметный завод?» [534] — эти слова иранского премьера означали буквально следующее: он против сделки.

Понимая, что вопрос с пулеметным заводом на уровне премьер-министра не решить, 8 марта A. A. Смирнов обратился с этой же просьбой к шаху. Настроение у шаха сразу же испортилось. Молодой правитель Ирана заявил, что вопрос этот очень сложный и что он желает, чтобы завод работал в Иране для нужд армий союзников и Ирана. Он желал бы, чтобы СССР организовал работу этого завода в самом Иране, прислав сюда своих специалистов и квалифицированных рабочих и тем самым помог бы подготовить квалифицированные национальные иранские кадры. «Продажа завода произведет неблагоприятное впечатление в стране, так как будут говорить, что союзники все забирают у Ирана», — высказал свою точку зрения Мохаммед Реза [535] .

Разговор продолжался.

A. A. Смирнов: Нет никаких оснований для утверждений о том, что общественное мнение в Иране будет недовольно этим актом, так как речь идет о коммерческой сделке, которая соответствует союзническим интересам.

Мохаммед Реза: Союзники начали с небольших просьб об оружии, которые были удовлетворены. Иран, оторвав от собственного тела, уступил, даже пока без оплаты, оружие и новейшие самолеты. Новые требования могут дойти до башмака иранского солдата.

A. A. Смирнов: Когда мы вели переговоры об уступке оружия, то мы ясно сказали, что ни танки, ни самолеты, ни артиллерия нас не интересуют. Наша просьба сводилась к уступке легкого вооружения. Что касается расчетов за переданное оружие, то мы готовы этот вопрос обсудить. Вопрос о продаже оборудования завода нельзя рассматривать как требование, которое затрагивает интересы иранской армии. Речь идет о продаже бездействующего оборудования, которое в Иране не может быть использовано ни в период войны, ни позже в течение долгого времени. Будучи проданным СССР, это оборудование будет немедленно давать продукцию.

Видя, что ему не удастся избежать настойчивых просьб советского посла, М. Реза предложил обсудить этот вопрос с будущим военным министром Джаханбани и премьер-министром А. Сохейли. «Я только командующий войсками, распоряжаться имуществом не имею права. Это входит в компетенцию правительства, кроме того, существует для этого вопроса и парламентская ответственность», — заключил шах [536] .

Следуя этой рекомендации, в апреле этого же года A. A. Смирнов поднял вопрос о пулеметном заводе перед А. Сохейли и Джаханбани, сообщив попутно, что обсудить это вопрос с ними ему посоветовал шах. Реакция оказалась вполне ожидаемой. А. Сохейли довольно зло бросил реплику, что шаху просто говорить, «сидит у себя во дворце, ему не надо говорить с меджлисом». Джаханбани же без обиняков заявил, что он категорически за то, чтобы оставить завод в Иране. «Пользуйтесь всей нашей промышленностью, но только ничего не увозите, не осложняйте обстановку, это опасно и союзникам и Ирану», — было заявлено Джаханбани советскому послу [537] .

Однако советский посол проявлял настойчивость. И кое-чего ему удалось добиться. 5 октября 1942 г. в ходе одной из бесед Кавам ос-Салтане, бывший тогда премьер-министром Ирана, доверительно сообщил A. A. Смирнову, что иранцы согласны предоставить СССР возможность использования иранской военной промышленности для выполнения заказов Красной Армии. Осталось только дождаться приезда в Иран специальной комиссии из СССР для изучения конкретных условий об использовании военных предприятий [538] .

В 1943 г. завод, по-видимому, заработал. Все это время, пока шли переговоры, иранцы использовали его не по назначению, превратив помещения завода в общежитие. Советские инженеры, прибывшие в Иран, оснастили его станками и другим необходимым инструментом.

Уже в ходе иранской операции советское правительство стало задумываться над идеей проникновения в иранскую нефтяную промышленность. Неслучайно в ноте иранскому правительству от 30 августа в качестве одного из условий прекращения наступления указывалось оказывать содействие органам СССР для развития нефтяного дела в Кевир-Хуриане.

Одновременно Москва сделала попытку приступить к геофизическим изысканиям нефтяных районов Северного Ирана с помощью специалистов Советского Азербайджана. В сентябре 1941 г. секретарь ЦК КП Азербайджана М. Дж. Багиров срочно был вызван в Москву, где он встречался с И. Сталиным и другими членами правительства. Во время этих встреч вопрос о нефти стал предметом основательного обсуждения. После возвращения М. Дж. Багирова в Баку из Советского Азербайджана в приграничные с СССР провинции Ирана (причем без официального приглашения иранских властей) выехала геологоразведочная группа. Ее основная задача была поиски нефти и газа. После длительных изысканий члены группы пришли к заключению, что по запасам нефти Иранский Азербайджан, Гилян, Мазендеран, Астрабад и Северный Хоросан не уступают богатейшим нефтяным месторождениям Юго-Западного Ирана, входящим в концессионную зону АИНК [539] .

Успешное завершение иранской операции вдохновило союзников принять решительные меры против германского присутствия в другой стране Среднего Востока — Афганистане. Надо сказать, что сообщение о введении войск союзников в Иран население Афганистана восприняло с тревогой. В Кабуле не ожидали, что советское и английское правительства решатся на такие действия. Руководство страны полагало, что «в отношении Ирана англичане и русские ограничатся лишь экономическими санкциями» [540] .