Чтение онлайн

Капитан Дэвидсон неловко поерзал в кресле. Ванн, которая стояла за его спиной, просто промолчала. Она смотрела на Шварца, а точнее, на его трил, стоящий перед столом капитана. Трил был такой же марки, как и мой, «Зебринг-Уорнер», но, к моему легкому удивлению, серии «Аякс-370». Не дешевый, конечно, но далеко не первосортный – и для «Зебринг-Уорнер», и для модели «Аякс». Обычно адвокаты предпочитали топовые импортные модели. Либо Шварц не имел понятия о статусных символах, либо ему не требовалось возвещать о своем статусе окружающим. Я решил поискать его в базе данных, чтобы понять, с каким из случаев имею дело.

– Ваш клиент не объявлял ни о своем праве хранить молчание, ни о желании позвать адвоката, – сказал Дэвидсон.

– Да, не правда ли, странно, что разряд в пятьдесят тысяч вольт мешает человеку озвучить и то и другое? – невозмутимо заметил Шварц.

– Он не сказал об этом и после того, как прибыл сюда, – напомнила Ванн.

Шварц повернул голову к ней. Стилизованная голова модели «Аякс-370» чем-то напоминала оскаровскую статуэтку, были изменены лишь области вблизи рта, глаз и ушей, чтобы, во-первых, не нарушать авторские права, а во-вторых, дать возможность разговаривающим с трилом людям на чем-то сосредоточиться. Головы трилов можно было как угодно подгонять под требования заказчика, и многие молодые хадены увлекались этим. Но для взрослых клиентов с серьезной работой это считалось дурным тоном, что заставляло сделать вывод о возможном социальном статусе Шварца.

– В том не было нужды, агент Ванн, – сказал Шварц. – Он связался со мной еще до того, как полицейские лишили его дара речи. Сам факт, что он позвонил адвокату, ясно указывает на то, что он знал свои права и намеревался воспользоваться ими. – Шварц посмотрел на Дэвидсона и добавил: – А тот факт, что ваши офицеры лишили моего клиента возможности подтвердить свои права, не означает того, что он бы отказался от них, даже если он и молчал здесь.

– С этим пунктом можно поспорить, – заметил Дэвидсон.

– Хорошо, давайте, – согласился Шварц. – Пойдем к судье прямо сейчас. Но если вы не намереваетесь идти прямо сейчас, будьте любезны отпустить моего клиента.

– Вы шутите, – выдохнула Ванн.

– Агент Ванн, вы не можете видеть, как я улыбаюсь в ответ на ваше замечание, – сказал Шварц. – Но поверьте мне на слово – я улыбаюсь.

– Ваш клиент находился в одном номере с трупом, и на нем была обнаружена кровь жертвы, – сообщила Ванн. – Это не является признаком полной невиновности.

– Как и признаком вины, – парировал Шварц. – Агент Ванн, перед вами человек, ни разу не имевший ни малейших проблем с полицией, даже за переход улицы в неположенном месте. По роду занятий он должен отдавать контроль над своим телом посторонним людям. Как результат этого, время от времени он встречается с клиентами, незнакомыми ему лично, а те в свою очередь имеют дело с другими людьми, также незнакомыми ему лично. Как, например, тот умерший джентльмен в «Уотергейте».

– Вы утверждаете, что ваш клиент был интегрирован в момент убийства, – заметил я.

Шварц повернулся и посмотрел на меня – наверное, в первый раз за всю беседу. Как и у него, мой трил тоже был с фиксированной головой и лицом без всякого выражения. Но адвокат, без сомнения, как и я до этого, только по отношению к нему, оценил его модель и стоимость, чтобы знать, с кем он разговаривает. А также мой значок, по-прежнему выведенный на нагрудный дисплей.

– Агент Шейн, я сказал лишь то, что мой клиент был в номере «Уотергейта» по рабочей надобности, – выдержав паузу, проинформировал он.

– Ну, так скажите нам, с кем он был интегрирован, а мы уж дальше сами, – предложила Ванн.

– Вы же знаете, что я не могу.

– Ее основная работа – ловить всякую мразь с трилами, – сообщил Дэвидсон и указал на Ванн. – А закон не запрещает отслеживать человека по информации на его триле.

Я поневоле дернулся, чтобы поправить неудачное сравнение Дэвидсона, но вовремя поймал взгляд Ванн и ничего не сказал. Шварц какое-то время молчал, а потом пискнул планшет Дэвидсона, и тот взял его в руки.

– Капитан, – сказал Шварц, – я только что отправил вам всю судебную практику, касающуюся статуса интеграторов, за последние десять лет. Сделал я это потому, что интеграторы встречаются довольно редко, а следовательно, вы, в отличие от агентов Ванн и Шейна, которые только что продемонстрировали нам свое вопиющее лицемерие, просто можете пребывать в полном неведении, а не пытаетесь, как это заведено в вашем департаменте, осложнить жизнь мне и моему клиенту.

– Ну ладно, и что с того? – даже не глянув в планшет, спросил капитан.

– Может показаться, что интеграторы выполняют ту же функцию, что и транспортеры личности, – сказал Шварц. – Они так же позволяют запертым синдромом Хаден передвигаться, работать и участвовать в жизни общества. Но это, – Шварц постучал по груди своего трила, – машина. Без человека, управляющего им, трил – всего лишь груда деталей. У нее не больше прав, чем у тостера или другой собственности. А вот интеграторы – люди. Несмотря на внешнее сходство с функциями трила, то, что делают интеграторы, – это профессия, требующая способностей и долгого обучения, как это, без сомнения, вам может подтвердить агент Ванн. Кстати, агент Ванн, вы могли бы пояснить капитану, к чему я клоню.

– Он клонит к тому, что отношения «клиент – интегратор» являются частными и сугубо конфиденциальными, – сказала Ванн.

– Равно как и отношения «адвокат – клиент», «врач – пациент», «исповедник – прихожанин», – добавил Шварц и указал на планшет Дэвидсона. – Я не собираюсь доказывать вам это. С этим уже разобрался суд, неоднократно и последовательно подтверждавший частный и конфиденциальный характер отношений «интегратор – клиент».

– Но Верховный суд ни разу не подтверждал этого, – заметила Ванн.