Чтение онлайн

– Женечка, приходите к нам! Моя Оленька скучает, она здесь так одинока – вы не представляете! Всё одна и одна...

На самом деле Оленька вовсе не скучала. С утра она гуляла в парке с малышом, потом передавала его на руки няне и ехала в спортивный клуб. Оленька тщательно следила за своей внешностью: ежедневные спортивные тренировки, парикмахерская, косметолог – всё это было непременной частью её жизни. Там же Оленька находила массу подружек, с которыми могла поболтать, но надо отдать Оленьке должное – времени с подружками она проводила немного. Поработав над собой, она впархивала в подъезд с кучей пакетов, украшенных фирменными логотипами, весёлая, благоухающая, юная. Отпускала няню и тут же начинала ворковать со своим малышом, которого обожала не меньше, чем Борис Григорьевич. Меня же она дичилась. Неловко здоровалась, предлагала угощения, почему-то всегда мучительно краснея, и облегчённо вздыхала, когда малыш начинал требовать её внимания, и не нужно было придумывать предлог, чтобы меня оставить. Поэтому каждый вечер мы с Борисом Григорьевичем сидели на кухне вдвоём, и он не отпускал меня до тех пор, пока не хлопала дверь Мелкиной квартиры.

– А, вот и Мирослав явился! – неизменно восклицал Борис Григорьевич, услышав знакомый стук.

– Я пойду, спасибо вам за вечер, Борис Григорьевич, – также запланировано отвечала я.

В довершение, следуя традиции, в дверях показывалась Оленька с малышом на руках:

– Пусик, скажи тёте до свидания! Помаши ручкой, вот так, да... Скажи – тётя, приходи в гости!

– Непременно заходите, – добавлял Борис Григорьевич, умильно глядя на толстощёкого карапуза. – Оленька так скучает...

Мы с Омаром нанесли визит в выходной день, чтобы застать Бориса Григорьевича дома наверняка, не предупредив заранее и, кажется, сорвали планы соседей.

– Мы на аттракционы хотели, – Оленька надула губки и тщательно подведённые глазищи подозрительно заблестели. – С Пусиком погулять.

– Ничего, потом погуляем, – бодро заявил Борис Григорьевич. – Проходите Женя, и вы, молодой человек... как вас величать?

– Омар.

– О! Великое имя! Я в юности, бывало, зачитывался виршами великого Хайяма.

– Омар? Это рыба такая? – Оленька простодушно хлопнула ресницами, покорно стягивая комбинезон с малыша.

– Рыба? – Борис Григорьевич озадаченно посмотрел на супругу. – Э-э-э... что ты имела ввиду? Впрочем, неважно! Проходите, дорогие гости. Оленька, чаю!

– А тебе всё неважно, что я имею ввиду, – Оленька взяла на руки карапуза и направилась в комнату. – Пойдём Пусик, аттракционы отменяются!

– Оля, да ты что?! – казалось, Борис Григорьевич был шокирован до чрезвычайности. – Ведь к нам Женя пришла!

Мне стало неловко. Я хотела извиниться и уйти, но меня опередил Омар.

– Борис Григорьевич! Оля! Не надо из-за нас ничего отменять, мы только поздороваться зашли, но если вы возьмёте нас на аттракционы...

Борис Григорьевич не дал ему договорить и бурно возликовал:

– Отличная мысль, Оленька, собирайся – выезжаем! Женя и Омар поедут с нами, и мы отлично повеселимся!

Оленька тут же осушила слёзы, малыш даже и не понял, что мог лишиться развлечения и через пять минут мы выезжали со двора в огромном джипе Бориса Григорьевича.

Аттракционами Оленька называла новый центр развлечений, открытый в прошлом году, в котором по выходным собиралось огромное количество народа: в основном родители с детьми. Мне из всех развлечений достался сынок Бориса Григорьевича и Оленьки, которого ни один детский аниматор не взял под свою ответственность, ввиду его слишком мелкого возраста. Борис Григорьевич самоотверженно взялся мне помогать, а Омар и Оленька растворились в гуще веселья, одновременно взяв билеты на роллердром, на просмотр ужастиков в 5D и что-то там ещё.

Устав ходить по залам, мы с Борисом Григорьевичем присели за столиком в кафе. Официантки бегали, как угорелые, не успевая обслужить всех желающих и мой спутник самостоятельно порысил к стойке за мороженным и стаканом сока.

– Невероятно!

На стул рядом со мной плюхнулся раскрасневшийся и вспотевший Омар. Тело его так и искрило, и я забеспокоилась, что сработает пожарная сигнализация.

– Что именно?

Малыш в это время пытался засунуть кулак мне в рот и потому мой вопрос прозвучал невнятно.

– Понимаешь, ангела и человека его создавшего связывают нити. Крепкие и видимые. Не всем, конечно, но ты и я увидеть их способны.

– Что-то я не видала нитей, связывающих Бориса Григорьевича и Ольгу, – с сомнением ответила я.

– То-то и оно! – Омар выдал сноп искр. – Борис Григорьевич вовсе не Оленькин ангел!

– Да ладно?! – не поверила я. – А чей же?! Он её опекает, заботиться... причём особого родства душ я не наблюдаю. Да и любви тоже.

– Говорю тебе – она здесь не при чём! Но невероятное не в этом! У этого ангела есть нити, крепкие – не разорвать. Я чувствую их, но не вижу! Они... словно заблокированы. Надёжно спрятаны кем-то, но зачем? Для чего? Ты понимаешь?

– Не очень, – призналась я.

– Люди вызывают ангелов неосознанно. Они молятся и верят в чудеса, но... если верующий человек попросит у бога, скажем, коробку конфет и она упадёт к его ногам, он искренне удивится. А, казалось бы, чего удивляться? Ты веришь во всемогущество высших сил, ты просишь, веря, что твоя просьба будет услышана, а потом удивляешься? Не логично. Поэтому я убеждён – люди не осознают силы своей мысли. Они выплёскивают свои просьбы и чаяния в отчаянной молитве, а потом забывают об этом. Потому и не узнают своих ангелов. Но этот ангел – рождён с сознанием дела. Кто-то вызвал его из небытия, зная, что делает.

– И блокирует нити? Чтобы их не увидели такие, как мы с тобой?

– Именно! Что-то здесь не чисто и я думаю, надо доложить Совету.

– Совету?!

– Ну да, Совету по контролю за переходом. Я думаю, в Нижний слой забрался кто-то неизвестный. Проник, не известив Совет. Надо проверить.

Слова Омара неприятно кольнули. Что это за Совет? Должна ли я передвигаться по мирам с его ведома? Похоже, что должна, но не очень к этому стремлюсь. Не хочу, чтобы меня перевоплотили, лишили памяти и так далее.