В объятиях прошлого
Шрифт:
Терпеть этот прекрасный вечер Констанции больше не хотелось. Она взмахнула рукой, чтобы привлечь внимание официанта. Тот как-то неловко развернулся на каблуках, не удержал поднос и в следующее мгновение чей-то недоеденный — судя по виду, томатный — суп оказался не только на кремово-белом платье Тани, но и на ее рыжевато-каштановых волосах. Тягучая капля покатилась по лбу, где была поспешно стерта.
Немая сцена длилась несколько секунд. Затем все одновременно пришло в движение: официант принялся рассыпаться в извинениях, Кинг вскочил со стула, выдергивая из стаканчика салфетки и кидая их своей спутнице, повторяя «oh goodness». Илья принялся давать советы, а Констанция схватила тканую салфетку со своих коленей и стала вытирать особо густые потеки на Танином плече. Сама Таня теперь безостановочно причитала, явно готовая заплакать.
— ТИХО! — рявкнула Констанция, когда шумиха и неразбериха стали невыносимыми.
Все послушались, даже люди за соседними столиками. Все замерло.
— Во-первых, нам нужен счет, — это было адресовано официанту, готовому умереть в ближайшие пару минут. — Идите уже. Во-вторых, — она обратилась к Тане, — сейчас вытрем большие пятна, накинете пальто, шарф на голову, ничего не будет видно. В-третьих, Илья, мы уходим. Оставим, наконец, эту милую пару наедине.
Все это звучало убедительно, и ни Илья, ни Кинг, кажется, не имели возражений. Однако Таня замотала головой:
— Нет-нет-нет, я не могу никуда идти в таком виде!
Констанция закатила глаза.
— Серьезно, Танечка, не надо столько драмы, это всего лишь немного супа. Если хотите знать, он практически сливается с вашими волосами. Ничего и не видно.
Но у той навернулись самые натуральные слезы.
— Да вы шутите…— прошептала Констанция.
Мужчины выглядели совершенно беспомощно, поэтому она поняла, что придется взять ситуацию в свои руки.
— Солнце мое, — возможно, несколько неискренне, но все равно заботливо проговорила Констанция, склонившись к залитому супом платью и промокнув его салфеткой, пока Таня пыталась вытереть голову, — такие истории только сближают. Будете потом смеяться, вспоминая. — А склонившись ниже, уже гораздо тише добавила. — И самое глупое сейчас будет строить из себя истеричную дурочку.
Таня попыталась выдавить улыбку, но разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.
— Jesus, — выдохнул Кинг, вылезая, наконец, из-за стола и подходя к Тане, чтобы приобнять за плечи. — Констанция, что вы ей сказали?
Этот вопрос взбесил, вызвав желание просто пройти в гардероб, забрать пальто и уйти домой. Почти это, собственно, и произошло, но не совсем так, как мечтала Констанция.
— Нет-нет, это я, я не могу взять себя в руки, — шмыгая носом, заверила Таня. — Просто я совершенно не представляю… как… в таком виде…
— Ладно, Артур, разбирайтесь с барышней, хорошего вечера…
— Твоя квартира совсем рядом, — заметил вдруг Илья. — Кажется, буквально за углом?
Значит, знал, что она живет в соседнем доме? Наверняка, специально выбрал этот ресторан, на что-то рассчитывал…
Констанция стиснула зубы.
— И?
Эпизод 5. Глава 5
— О! — Таня с надеждой посмотрела ей в глаза. — О, мне нужно всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок! И какое-нибудь простое платье. Я обязательно верну.
— Послушайте, это вообще не то, как я планировала провести вечер…
— Я понимаю, — многозначительно произнес Кинг, — вы двое имели другие планы. Однако если вы немного поможете Танье, я буду очень благодарен. И не только на словах.
Несколько мгновений они глядели друг на друга. Раздался звонок, Констанция отошла на пару шагов и взяла трубку. Это был Аврелий:
— Конс, срочно в номер! Где ты сейчас?
— Собираюсь домой…
— Скинь адрес, я заеду. У меня есть кое-что по Русалочке!
Иронично, что Аврелий оказался единственным человеком, которого Констанция сейчас действительно хотела видеть у себя дома. Но следовало сперва разобраться с залитой супом Татьяной.
Тяжело вздохнув, Констанция согласилась предоставить пострадавшей временное убежище, душ и платье.
Им сделали скидку, Илья оплатил счет, и вчетвером они отправились в студию на Благодатной.
Шли молча. Точнее, Кинг приобнимал Татьяну и шептал ей что-то успокаивающее. А Илья и Констанция шагали следом в тишине.
Она открыла квартиру, они оказались в крохотной прихожей, которая переходила в небольшое помещение с кухней, кроватью и письменным столом. Констанция проводила Таню в душ, достала из единственного шкафа полотенце и не самое любимое платье.
Мужчины все это время сиротливо стояли на придверном коврике.
— Ну, проходите, — без капли радушия произнесла Констанция. — Не будете же вы там десять минут стоять.
— А у вас есть тапочки? — уточнил Кинг.
«Какие, блин, тапочки?» — хотелось спросить, но прозвучало другое.
— Нет, я не хожу в тапочках и не приглашаю гостей.
Кинг снял ботинки и прошел внутрь, сразу оказавшись рядом с Констанцией, так как большую часть комнаты занимала кровать.
— Тапочки — это так гостеприимно.
— Не в этой квартире, — отрезала Констанция и села за круглый обеденный стол.
Илья продолжал стоять в прихожей, озираясь.
— Почему ты снимаешь такую крохотную студию? — спросил он с чем-то вроде претензии и осуждения в голосе. — Это даже квартирой трудно назвать… Больше похоже на номер в отеле. Еще и дом без лифта. Я понял бы денежный вопрос, но знаю твою зарплату.
Констанция не стала отвечать, просто скучающе подперла подбородок кулачком.
Ей было жутко некомфортно от того, что Кинг — да и Илья — оказались в ее жилище. Все здесь будто бы выдавало ее маленькие секретики. На рейле висело три подготовленных комплекта рабочей одежды. На письменном столе лезли из распухшей косметички три тюбика помады разных оттенков красного. Там же стоял флакон туаленой воды, который она предпочла бы скрыть от Кинга. Он сам пользовался именно этим ароматом, достаточно универсальным, чтобы подходить и женщине, и мужчине. Однажды в Москве Констанция увидела знакомую упаковку в магазине и решила, что теперь такой запах, резковатый и вместе с тем благородный, подходит ей. Он просто был очень хорош, Артур же, заметив флакон, мог подумать, что она держала у себя эту воду из каких-то сентиментальных побуждений.