Чтение онлайн

Но Илья окликнул ее.

— В связи с открывшимися фактами я, вероятно, задержусь в Петербурге. Как насчет того, чтобы сходить поужинать вместе?

Сказано было ровно, без эмоций, но она замялась, не желая ввязываться в хоть сколько-то романтические отношения с инспектором Внутренней службы. Наверняка догадавшись о том, какие мысли сейчас роились в ее голове, Илья добавил:

— Как добрые знакомые и коллеги.

— Мне нужно посмотреть расписание…

— Брось, Констанция!

И снова этот разоблачающий взгляд. У Констанции не было ни времени, ни желания разбираться, поэтому, вздохнув, она согласилась.

Аврелий, точно сторожевой пес, сидел на посту подле Арины и ждал звонка из Абонемента. Увы, разрывов все не было.

— Люди перестали читать! — трагически-наигранно произнес стажер.

Кивком Констанция позвала его, и, оказавшись в читальном зале, объяснила, что следовало сделать.

Кража по предварительному сговору — Аврелий пришел в восторг. Ни укора, ни осуждения. Констанция испытала некоторую обеспокоенность, но сейчас подобная беспринципность оказалась на руку, поэтому она просто отпустила стажера выполнять свою часть задания.

Он вошел в кабинет Кинга, а вышел оттуда уже с Ильей. Они прошли через Читальный зал, вышли в Абонемент и должны были проследовать к лестницам. Что наплел Илье Аврелий, она не знала, но «приватную беседу» они должны были провести именно в холле.

Констанция проникла в кабинет Кинга, открыла верхний ящик стола. Ежедневник в кожаной коричневой обложке с золотой надписью DAILY лежал там, как и три года назад. Разумеется, это мог быть уже совсем другой ежедневник, но Артур оставался верен себе, выбирая не только одно и то же место для своих вещей, но и один и тот же дизайн. Быстро пролистав страницы, Констанция нашла записи, относящиеся к нужным датам, и торопливо сфотографировала их на телефон. Листая, она обратила внимание на заметки: «3:5», «6:8». Довольно быстро, сопоставив даты и цифры, Констанция поняла: он записывал их счет. Кинг делал вид, что соревнование для него ничего не значило, а сам внимательно следил за количеством баллов! Желание победить усилилось.

Услышав шаги в коридоре, Констанция суетливо захлопнула ежедневник, закрыла ящик стола и прошла к стеллажу с книгами. Бежать было поздно, поэтому стоило сделать вид, что она совершенно не боялась быть застигнутой.

Констанция уставилась на корешки книг: тут хранились любимые произведения Артура. Ему нравилось коллекционировать бумажные издания. В квартире на Выборгской витрина со стеклянными дверцами занимала целую стену, но здесь, в офисе, стояло только то, что он по-настоящему любил. Часть была на английском: Диккенс, Уайльд, Джером К. Джером, Артур Конан Дойль и еще с десяток известных имен. Их поддерживала стопка разных изданий легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Чуть ниже — на уровне руки — собралась коллекция русской классики от Пушкина до Зощенко. Отдельная полка была выделена для разных изданий произведений Достоевского. Констанция знала, что Кинг очень трепетно относился к последнему, а знакомство с Книжниками произошло, когда он оживил Раскольникова.

Дверь открылась бесшумно. Войдя, Илья не сдержал удивленного «о!».

— Констанция?

— Я решила подождать Артура, — сказала она невозмутимо, хотя сердце билось чаще обычного, а горло словно сжимала твердая рука паники.

Ее не застали ни за чем предосудительным. Но, зная, что только что совершила преступление против нравственности, Констанция чувствовала себя так, будто пальцы, прикоснувшиеся к чужому имуществу, горели, а на лбу значилось «мошенница».

— Я думаю, он будет на выезде до вечера, — Илья прошел по кабинету, опустился в мягкое кожаное кресло. — По крайней мере, он сообщил, что кабинет в моем распоряжении на весь день.

— Хм, ну ладно, — голос как будто прозвучал неестественно, но Констанция надеялась, это не было заметно со стороны.

Илья поднял взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мне посоветовали хороший ресторан неподалеку, — сообщил он. — Поужинаем сегодня в шесть тридцать?

В голове так шумело из-за страха быть раскрытой, что Констанция просто кивнула. Уже выходя, она уточнила:

— Там встретимся?

— Нет, зачем? Прогуляемся отсюда вместе. Это действительно рядом.

Аврелий подскочил к ней едва не у самой двери, заговорщически шепча «ну что?», будто они были школьницами, одну из которых только что отчитал у себя в кабинете директор.

Констанция зашипела на стажера, снова отвела на третий этаж и только там, у огромного окна, глядящего на круглый внутренний дворик, тихо рассказала, как все прошло. Она открыла фото на телефоне и принялась читать записи Артура вслух.

— Ножевое ранение на Среднем проспекте. Минус. Видимо, отработано без результата. Дальше… «Rob. 9»

Рядом с этим пунктом тоже стоял жирный минус, но любопытство взяло верх. Констанция велела Аврелию достать записи Петропалыча.

— Ограбление на Девятой линии.

— А-ах, — протянула Констанция удовлетворенно. — «Robbery» на девятой.

— Почему нельзя все по-русски писать, да? — ненатурально возмутился Аврелий. — У посторонних это может вызвать замешательство. Хорошо, что ты смекалистая.

— А вот и девушка, на которую обратил внимание Петропалыч. От нее идет стрелочка… — Констанция пролистала два фото, чтобы на третьем обнаружить новый список. — Тут, похоже, записи уже из больницы! Ха! Я так и знала, Кинг все проверил. Только… ничего интересного, похоже, не обнаружил. Неизвестная без документов. Без серьезных травм.

— И что, ее просто отпустили?

— У Кинга написано «ушла».

— «Ушла» или…

— «Left»

— Это ж «лево».

— А также прошедшая форма «leave», «уходить».

— Еще и английский с тобой выучу… Вот интересно, Кинг так хорошо говорит по-русски: не лень же ему было учить! Это ведь так сложно, я до сих пор не научился выговаривать «р». Да и вообще редкое дело, чтобы англичанин переехал в Россию, да? Это ж как его тут зацепило. Неужели ему никогда не хотелось вернуться?

Его картавую быструю речь Констанция пропускала мимо ушей, разглядывая записи дальше. Но на последний вопрос она решила ответить:

— Он хотел вернуться. Даже уезжал к родителям в Йорк на три месяца, после чего приехал в Питер за вещами. Но именно в ту предполагаемо последнюю поездку оживил Раскольникова, стал книжником и решил остаться.

— Но ведь книжники есть и в других странах. Он мог бы охотиться в Британии.

— Да, но у Кинга есть две ярких черты: любовь к Достоевскому и нелюбовь к переменам. Если ему комфортно, ты его с места не сдвинешь. Раз он остался в России, значит хорошо устроился.