Чтение онлайн

Дальше хуже… При дворе к нему относились свысока, подчеркивая, что он полукровка. Уже тогда Вилор одел маску безразличия и превратился в циничного и колючего будущего магистра. Спасением стали виноградники. Никто не возражал, когда он попросил магистра заняться ими, кто же лучше справится с растениями как ни эльф, пусть даже наполовину. И будущий магистр "королевского двора" превратил их в шедевр, его вино стало цениться повсюду, а виноградники стали легендой. Больше никто не вспоминал, что он полукровка, он стал одним из самых знаменитых людей Симфонии. Даже когда кольцо магистра засверкало на пальце, не смог бросить своё давнее увлечение и всегда лично руководил сбором урожая и изготовлением вин, поэтому так зол был на Геронта, за то, что часть растений превратилась в пепел. Говорили, что эльфы умеют восстанавливать погибшие деревья, но у него не было только магических сил, а мать он просить не собирался. Наверное, и болел только потому, что сгорел прекрасный сад, ведь эльфы погибают без своих питомцев.

На секунду мысли о прошлом отвлекли его. Он заметил, что замер посреди зала собственного дворца, и что люди удивленно смотрят на него и шепчутся. Поэтому быстро скрылся в комнате. Здесь его ожидал сюрприз. Вилор увидел Ольгу, лежащую на его кровати, лицом вниз. Сперва злость затопила его, хотел выгнать непрошенную гостью вон, но заметил краем глаза, что плечи её подрагивают, а уши уловили тихие всхлипы. Ругая себя последними словами, сел рядом и неуклюже погладил её по голове, всё же из-за своей дикости совсем не умел быть ласковым и нежным. Девушка вздрогнула и на секунду затихла.

— Я был прав? — выдавил из себя.

Ольга кивнула головой и начала ещё больше всхлипывать.

— Перестань, пожалуйста, меня это раздражает, — а что он мог ещё сказать, с детства привык быть грубым и колючим.

Она ещё пару раз всхлипнула и затихла. Вилор попытался аккуратно её поднять, но по недовольному выражению лица, понял, что снова был груб. Но Ольга сама прижалась к его груди и снова заплакала.

— Я же попросил, — испугался он, попытался отстранить девушку, но она крепко держала его за шею, не собираясь отпускать.

— Прости меня, пожалуйста, прости, — прошептала она.

— Зачем? Чтобы ты опять побежала к Сирилу, как только он поманит пальцем?

Ольга отчаянно затрясла головой.

— Никогда, никогда больше. Я дура, ты был прав. Нас с Ри так много связывало, он помог мне встать на ноги, после некоторых событий, но сейчас… это совсем другой человек. Моя любовь к нему превратилась в манию, я больше её не хочу. С тобой всё было не так…

— А как? — поинтересовался магистр "королевского двора".

Она пожала плечами.

— Ты не бегал за мной, даже наоборот всегда намекал, что я всего лишь игрушка, не относился ко мне как к хрустальной. Не смотря на твоё презрение к девушкам и цинизм, я чувствовала себя равной тебе.

— Такое я думал услышать в последнюю очередь, — усмехнулся он.

— Это правда. Ты пытаешься быть грубым, но у тебя это не всегда выходит, по крайней мере, я знаю, что, несмотря на всё твое ворчание, ты никогда не предашь меня. А я… погналась за мечтой, хотя всегда знала, что Ри мне не пара, слишком уж мы разные. Да, он меня любил, быть может, любит до сих пор, но существует ещё Кора, она… сестра Бранда, а Бранд всегда был для Ри священным другом.

— Ну, от меня ты чего хочешь? — снова недовольно скривился Вилор, услышав имя своего соперника.

— Только быть рядом. Пусть ты будешь меня унижать сильнее, чем раньше, но я согласна быть твоей игрушкой, лишь бы ты простил меня.

Ольга смотрела на него умоляюще-преданно.

— Я не верю в любовь, — неуклюже ответил он. — Ты не будешь счастлива.

— Ты лучше, чем кто-либо понимаешь значение слова "любовь", просто не хочешь себе в этом признаться. Рядом с тобой у меня была семья, настоящая семья и я была счастлива, когда мы оставались вчетвером: я, ты, Марк и Вард.

— Каким-то ты меня сделала совсем идеальным, — проворчал он. — Смотри — разочаруешься.

— Я готова разочаровываться в тебе снова и снова.

Вилор замолчал. Его рука машинально гладила её волосы. Он никого и никогда не подпускал близко. И не собирался начинать сейчас. Но Ольга — его жена и с этим уже ничего не поделаешь. Осторожно взял её руку и осмотрел обожженное запястье.

— Я сделаю тебе мазь… Она облегчит боль.

Когда острое лезвие проходит сквозь мягкие ткани, бывает больно. Кто-то считает такую боль адской.

Но к такой боли Бранд уже давно привык. Она ему казалась всего лишь досадным раздражающим спутником. Вечным попутчиком… Раны постепенно затягивались. Огненный храм щедро делился энергией, ускоряя исцеление. Некоторые уже чесались, превращаясь в шрамы, но только сегодня Бранд узнал, что бывает боль посильнее физической. Огонь Бездны сжигал душу, пусть усталую, но до сих пор чувствующую. И дело было даже не в том придурке в объятиях которого застал свою Лелану. Он прекрасно знал, что никто ему не соперник. Пусть даже ревность и кольнула где-то глубоко внутри и начал, наконец, понимать Сирила, но не причина она для такого звенящего ощущения пустоты в душе.

Он никогда не боялся смерти, но сейчас умирать не хотелось. Но он знал, что другого выхода не существует. Вся его жизнь от рождения и до сегодняшнего часа мерно двигалась к такому финалу. Не мог же он действительно верить в то, что тени никогда не вырвутся на свободу. Хотя нет, верил! Долго и упрямо обманывал себя, потому что не хотелось задумываться о том, что случится после.

Его руки вырезали на плоском камушке обсидиана руну Хагалаз. Самая разрушительная и мощная, практически не управляемая и не связываемая другими рунами. Она разнесет его тело на куски, не оставив даже памяти о его существовании. Он — единственный, кто ещё хранил знания о рунах, и он собирался приметь их силу против себя.

Его руки не дрожали. Его учили следить за каждым движением — одна лишняя черточка, ненужный изгиб, могли исказить значение руны, превратить её в другую, заменить сочетанием. И такие ошибки непростительны. Две идеально ровные вертикальные линии замерли друг напротив друга. Осталось только соединить наискосок их середины и роковой знак, политый кровью, закаленный огнем, будет готов убить его после одного только слова. Бранд резко провел черту и с усмешкой посмотрел на смертельную руну в своих руках.