Чтение онлайн

«Изоляция, – понял Брюс Химмель. – Тотальная изоляция. Теперь каждый из нас отрезан от остальных. Жуть. Но когда-нибудь это кончится? Или нет?» – с испугом подумал он.

Этого он знать не мог, поскольку для него еще ничего не начиналось.

– Колики усиливаются к вечеру, – рассказывал Джино Молинари доктору.

Генеральный Секретарь ООН, тяжело дыша, лежал на большой резной кушетке образца тридцать пятого года в одной из комнат жилого дома Вергилия Аккермана. Он зажмурился; крупное мясистое лицо подергивалось, словно от нервного тика; казалось, он скрежещет зубами от невыносимой боли. – Меня регулярно обследует доктор Тигарден, мой личный врач. Бесконечные анализы... Упор на злокачественную опухоль.

«Он как будто пересказывает намертво заученную информацию, – размышлял Эрик. – Так может говорить только медик-профессионал». Похоже, Молинари совершал некий ритуал, тысячи раз рассказывая тысячам докторов ими же поставленные диагнозы.

– Там нет никакой злокачественной опухоли, – продолжал Молинари. – Все медики, обследовавшие меня, подтвердили это. – Далее он понес такое, что показалось Эрику откровенной сатирой на речи врачей-демагогов, пародией на речи, которые могли произносить перед Джино самоуверенные медицинские светила. Наверное, у Мола был зуб на докторов, которые ничем не могли помочь, только упражнялись в красноречии.

Наконец генеральный секретарь успокоился, и беседа пошла ровнее.

– В основном ставят острый гастрит. Или пилороспазмы. Иногда говорят, истерические боли, вызванные тем, что моя жена страдала три года назад от родовых схваток, – и добавил в сторону: – Как раз незадолго до ее смерти.

– Вы на диете? – спросил Эрик.

Мол вяло поднял веки.

– Какая диета, доктор, я ничего не ем. Вообще ничего. Питаюсь воздухом. Вы разве не читали, что пишут обо мне в прессе? Мне не нужна еда, я же совсем другой, – голос его сейчас словах вмещал столько желчи, сколько ее вообще могло содержаться в этом теле.

– Это как-то связано с вашей службой? – напрямую спросил Эрик.

Мол подозрительно уставился на доктора.

– Вы что, хотите применить ко мне психологию, эту псевдонауку, которая пытается возложить на людей ответственность за их деяния?

Он сплюнул. Лицо его моментально стало каменным, как у изваяния Молинари, что красовались на главных площадях Земли.

– Любой может избежать ответственности. Если вы считаете, что тот, кто физически чувствует ее на себе, – невротик...

– Нет, – поспешил ответить Эрик. – Психиатрия – не моя специализация. Если вы захотите пригласить...

– Они все уже были у меня, – сказал Мол. Подтянув ноги, он одним движением перевернулся на кушетке и встал.

– Зовите Вергилия, – бросил он Эрику. – Нет смысла тратить время на бесполезные разговоры. Меня не допрашивают.

– Но без вопросов к больному нельзя поставить диагноз, – заикнулся Эрик.

– Все равно. Допрашивать – последнее дело. Надо знать, а не допрашивать. Все, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

Прихрамывая, он направился к двери, подтягивая по пути обвисшие штаны цвета хаки.

– Господин секретарь, – позвал Эрик. – Вы же знаете, боли можно прекратить в любое время. Любой орган можно заменить. Операция простая и почти в ста процентах случаев проходит успешно. Пока что, не имея доступа к вашей истории болезни, я не могу сделать окончательных выводов, но уверен: операция могла бы состояться в ближайшие дни. Решайте сами, рисковать или нет.

Доктор был уверен, что Молинари выживет: страх его перед медициной казался беспочвенным.

– Нет, – спокойным голосом отвечал Молинари. – Я не пойду ни на какую операцию, я сделал выбор. Я должен умереть.

Эрик уставился на него.

– Да, – подтвердил Молинари. – Несмотря на то, что я главнокомандующий. Смерть, как и моя жизнь, неизбежна. Она послужит общему делу. Впрочем, оставим это.

Он рывком распахнул дверь.

– Вергилий! – крикнул он неожиданно окрепшим, железным голосом. – Давай наливай, сколько можно тянуть! – и бросил Эрику, не оглядываясь: – Так вы поняли, зачем была организована сходка на марсианской даче? Ручаюсь, старик рассказывал, что это единственный способ разрешить военные, политические и экономические проблемы. За полчаса, – и он осклабился через плечо, показывая крупные белые зубы.

– Рад слышать, – откликнулся Эрик. – Значит, все – не более чем загородная прогулка.

Все же у доктора осталось подозрение, что Вергилий Аккерман затеял встречу с генеральным секретарем не просто так. Молинари значил для главы корпорации ТИФФ все или почти все. Уход Джино Молинари с поста – или из жизни, безразлично, – означал полный крах для Вергилия. Любой частный капитал в военное время мог быть национализирован и прибран к рукам агентами пришельцев, занявшими ключевые посты в структурах власти. Но Вергилий Аккерман был хитрым и прозорливым, более того – дальновидным бизнесменом, и рассчитывал игру на несколько ходов вперед.

– Кстати, сколько вам платит этот старый пройдоха? – сказал Молинари.

– Н-неплохо, – проговорил захваченный врасплох Эрик.

Мол, смерив его взглядом, сказал:

– Он рассказывал о вас. Еще до этой встречи. Набивал цену. Говорил, что жив только благодаря вам и все такое.

Они понимающе улыбнулись друг другу.

– Что пьете, доктор? Лично я все без разбора. Еще люблю бифштекс с кровью, мексиканскую острую кухню, свиные ребрышки и жареных креветок с хреном и горчицей. Как видите, я забочусь о своем здоровье.

– Виски «Бурбон», – ответил Эрик.

Один из безликих людей торопливыми шагами зашел в комнату. Эрик сразу понял, что перед ним агент «Сикрет Сервис».

– Том Йохансон, глава отряда моих телохранителей, – представил Молинари. – Вот кому я обязан жизнью. А это доктор Эрик Арома. Доктор оживляет при помощи волшебного чемоданчика, а Том Йохансон работает при помощи пистолета. Ну-ка, Том, доставайте оружие. Выйдите в коридор и покажите, как умеете стрелять. В конце коридора стоит Вергилий, всадите ему заряд в сердце – доктор заменит. Сколько это займет времени, док? Десять минут, пятнадцать? – Мол расхохотался. И деловито махнул Йохансону рукой: – Закрой дверь.