Чтение онлайн

– И что дальше? Знаешь, Эрик, почему ты любишь смотреть мужчин по телевизору?

Фраза была двусмысленной. Мол прыснул, но Эрику было не до смеха.

– Ну-ну, и что же она сказала? – лицо генерального секретаря расплылось в предвкушении.

– Потому что ты латентный педик, – сказала Кэт.

– Ого! – лукаво прищурился Мол.

– Потому что ты латентный гомосексуалист, только не отдаешь себе в этом отчета. Но мне-то со стороны виднее. Это объясняет и твое поведение в постели. Посмотри же на меня! Я привлекательная женщина с совершенным телом, в любое время доступная в постели!

– Причем бесплатно, – сухо бросил в сторону Мол.

– А ты сидишь здесь и ковыряешься со своими пленочками, вместо того чтобы заниматься мною в спальне!

Эрик стоял с удрученным видом, слушая ее, не в силах пережить порчу кассеты.

– Ты испортила не только кассету, но и эту ночь.

Кэт несколько успокоилась, и когда схлынуло охватившее ее возбуждение, продолжала:

– Надеюсь, Эрик. Я очень надеюсь, что испортила ее как следует. А теперь наслаждайся просмотром, – она развернулась: – Спокойной ночи. Развлекайся сам с собой. Можешь дрочить на своего комика дальше!

Теперь голос ее стал ровным, спокойным и холодным.

Тогда Эрик бросился за женой и настиг уже в гостиной, схватил, впиваясь руками в нежные плечи, и развернул лицом к себе.

Не ожидавшая такого поворота событий Кэт захлопала ресницами.

– Я тебя... – здесь Эрик осекся. Он чуть не сказал «убью» – но тогда бы она точно никогда не простила его и превратила его жизнь в настоящий кошмар. Словно сам Бог шепнул на ухо: «Эту не трогай». Таким стервам известны приемы, как довести человека до белого каления и до белой горячки. И она отомстит тысячу раз. В том мудрость ее, унаследованная от змея в райском саду. Не говоря о прочих вещах, которые всегда под рукой у умной женщины.

– От-це-пись! – отчетливо, с тихой ненавистью выговорила Кэт. Глаза ее дымно сверкнули.

И Эрик отпустил ее.

После паузы, потерев руку и посмотрев, не осталось ли синяка, она ровным голосом сказала:

– Чтобы этой коллекции завтра здесь не было. Или здесь не будет меня.

– Хорошо, – покорно кивнул он.

– И еще, – продолжала она голосом, в котором бушевала злоба. – С завтрашнего дня ты начинаешь искать работу с более высоким окладом. В другой компании. Я не хочу, чтобы ты путался у меня под ногами. А еще... ну это потом, посмотрим. Может, мы останемся вместе. На новых основаниях, которые будут устраивать и меня, не только тебя, – теперь голос ее звучал спокойно и рассудительно, правда, говорила она все те же жестокие и непоправимые слова.

– И вы... – не закончил Мол.

– На следующий день я перевез видеоархив, – кивнул Эрик. – Последнее, что осталось от прежней жизни. Можно сказать, «бэбиленд», как у старика Вергилия.

– И последующие годы вы провели в страхе и тщательно скрываемой ненависти к собственной жене?

Эрик вновь кивнул.

– Потому что ненавидели самого себя. Боялись маленькую слабую женщину. Впрочем, правильнее сказать – личность. Очень сильную личность.

– Дело в том, что эти удары ниже пояса – когда она стерла мою пленку... – начал Эрик.

– Удар ниже пояса состоял не в том, что она стерла пленку, а в том, что она отказалась сказать какую, – оборвал его Мол. – И в признании, что она сделала это почти нарочно. Если бы она сожалела... но женщины, особенно такого сорта, никогда не раскаиваются в своих поступках. Никогда, – он замолк на некоторое время. – И все-таки вы не развелись.

– Мы сплавились воедино, как два закоротившие провода. Эта искра объединила нас. Теперь нам необходима помощь. Кто-то должен разорвать эти провода. Ведь дальше будет хуже: мы начнем вместе ржаветь, разлагая друг друга, пока не превратимся в прах.

«Но на это могут уйти десятилетия».

Так что Эрик мог понять Молинари, жаждущего смерти: в ней оба видели освобождение.

После этой беседы между ними протянулась невидимая нить.

– Один из нас испытывает невыносимые муки в семейной жизни, пряча их от посторонних глаз, – заговорил Мол. – Другой умирает, как раненый гладиатор, перед целым амфитеатром, выставляя страдания напоказ цирку. Странно, такие две совершенно противоположные судьбы. Микрокосм и макрокосм.

Эрик кивнул.

– Простите, – сказал Мол, выпуская руку и похлопывая доктора по плечу. – Я причинил вам боль своими расспросами. Ладно, доктор Арома, перейдем к делу. Откройте дверь, – сказал он телохранителю. – Мы закончили.

– Погодите, – вмешался Эрик. Но тут же остановился, понимая, что не знает, как сформулировать словами свою мысль.

Мол поспешил на помощь.

– Как вы посмотрите на то, чтобы поступить ко мне на работу? Формально вы будете числиться поступившим на военную службу – чтобы мобилизация вам не грозила – и исполнять обязанности моего личного врача.

От неожиданности не сразу овладев собой, Эрик сказал, стараясь, чтобы голос звучал как можно будничнее:

– Интересная перспектива.

– Вам не стоит все время быть при жене. Встречайтесь реже. Ваше новое назначение даст такие возможности и послужит превосходным предлогом к постепенному разрыву отношений.

– В самом деле, – Эрик благодарно кивнул. Все получалось как нельзя лучше. И самое интересное – именно к этому подталкивала его Кэт эти годы.

– Мне нужно будет обговорить с женой, – начал он и тут же покраснел. – То есть с Вергилием, – пробормотал он. – Пустая формальность, никто не против.

Мол посмотрел на него из-под бровей, ставших вдруг огромными, наводящими ужас.

– Это шаг назад, – мрачно изрек он. – К тому же имейте в виду, что вас ждет военная служба. Вы все поймете, когда встретитесь с нашими так называемыми союзниками. Вас может ожидать моя судьба и мои муки, даже худшие, вплоть до сумасшествия. И вы не сможете вылечить себя, несмотря на то, что вы доктор.

По возвращении с Вашинга-35 Эрик Арома застал жену дома, у границы Сан-Диего. Встреча была неизбежна.