В первый раз
Шрифт:
— Боже мой, Жак…
— Все нормально, — произнесла она, накрывая его руку своей, словно это ему была нужна защита.
Несколько мгновений она смотрела на Блейка, его взгляд был спокойным.
— За неделю до этого я впервые порезала себя — сделала отметки на запястье. И это было огромной ошибкой, — произнесла Жак, чувствуя желание Блейка узнать больше. — В школе заметили мои раны и вызвали приемных родителей. Они психанули и захотели, чтобы я ушла. — Она медленно вздохнула. Наступила тишина, нарушаемая лишь хлопаньем паруса на ветру. — Они испугались, что я сделаю нечто похуже… например, раню кого-нибудь из их детей.
Блейк тихо выругался — более резко, чем хотел бы. Жак улыбнулась, будто безропотно принимая обиду.
— Многие не понимают, — произнесла она. — Они считали, я таким образом добивалась внимания… или вообще слетела с катушек. — Жак приподняла бровь. — Когда мой парень увидел эти шрамы, он сказал, что я сумасшедшая. — Она легко пожала плечами, а Блейк вздрогнул, услышав, какой безжалостный приговор вынес ей возлюбленный. — Люди так реагируют из-за страха, — произнесла Жак так, словно давно смирилась с этой неутешительной правдой.
И Блейку не нравилось, что она так легко принимала суровую реальность. Понятно, парень был негодяем, но как же семья? Семья должна была защищать Жак, несмотря ни на что. И уж конечно, они не имели права выгонять ее.
Голос Блейка звучал грубо, когда он сказал:
— Ты самая цельная личность из всех, что я знаю.
— Спасибо, — мягко произнесла она, откинувшись на руки и вытянув ноги.
Блейк был благодарен Жак за то, что она не пыталась вновь прикрыть свои шрамы. Ужас и несправедливость ее судьбы искренне возмущали его. Пока он думал, как бы заглянуть в блузку учительницы, и решал смехотворные проблемы с друзьями, Жак боролась с поистине страшными секретами.
— Никто не должен расти в такой обстановке, — заметил он.
Жак слабо улыбнулась, словно пыталась смягчить впечатление от рассказанного.
— С тех пор я прошла долгий путь. В высшей школе я нашла клуб, и музыкальный терапевт научил меня играть на гитаре. Я выпустилась, получила консультацию психолога в колледже и получила работу своей мечты. — Она легко пожала плечами. — Счастливый конец.
Счастливый коней…
Рука Блейка покоилась на бедре Жак, он пытался не замечать касания ее мягкой, нежной кожи; желание струилось по его венам. Жак была потрясающей женщиной. Она обладала необузданной энергией и удивительной способностью возрождаться из пепла…
И все же чувствовалось в ней какое-то несоответствие: то она смелая женщина, уверенная в своем выборе, то — пугливая девочка, сомневающаяся в собственной привлекательности, Блейк ощущал это противоречие все время, пока они занимались любовью.
И сейчас нужно было изменить это.
Блейк придвинулся к Жак и поцеловал ее в шею, наслаждаясь ответным трепетом и тихим вздохом. Жилка пульсировала под его губами. Желание пронзило его. Блейк закрыл глаза, скользя губами ниже — к ключице.
Он погладил ее сквозь купальник. Она легла и приподняла бедра, помогая Блейку стянуть с нее облегающую ткань.
— Достойный вызов, — промурлыкала она, радуясь, что они наконец оставили неприятную тему.
Но Блейк не радовался.
Его сердце бешено билось. Отбросив купальник, он принялся любоваться прекрасным телом Жак. Нагая, тяжело дышащая, ждущая очередной дикой скачки, она смотрела на него знойным взглядом; Затем она раздвинула ноги.
Для него.
Неимоверным усилием он поборол желание овладеть ею, удовлетворить свою жажду. Он старался стать лучше; хотел доказать, что Жак прекрасна — снаружи и внутри.
Блейк провел пальцем по самому большому шраму на ее животе, напоминавшему сетку для игры в крестики-нолики. Жак напряглась.
Откинувшись на спину, она выгнула бровь.
— Когда ты снял с меня купальник, я и подумать не могла, что мы будем играть в крестики-нолики. — Она пыталась говорить беззаботно, но глаза ее беспокойно поблескивали.
Блейк проигнорировал ее попытку разрядить атмосферу и поцеловал сердито сморщенный, неизгладимый след.
Вздох разочарования, приправленный смущением, сорвался с губ Жак.
Блейк целовал ее живот, и мышцы напрягались под его губами. Он прошелся по всей длине шрама, затем положил руку между ее ног. По телу Жак побежали мурашки, она стала расслабляться, напряжение постепенно покидало каждую мышцу. Воодушевленный ее реакцией, Блейк принялся выводить языком крестики и нолики, перемежая их краткими поцелуями. Больше всего поцелуев досталось самому длинному шраму, который Жак нанесла себе в четырнадцатый день рождения.
— Никто не выигрывает в крестики-нолики, — хрипло произнесла она.
Блейк поднял голову и посмотрел на нее. На щеках Жак играл румянец желания.
— О, я умею выигрывать.
Распутная улыбка изогнула ее губы. Жак запустила пальцы в его густые волосы и выгнула спину. Она изо всех сил прижимала его голову к своему телу.
— Веселье и игры закончились, — сказала она. — Пора становиться серьезным.
— Еще нет.
Однако Блейк никогда в своей жизни не был так серьезен.
Он погрузил пальцы в шелковую влажность между ног Жак. Она закусила губу и застонала.
— Да… — выдохнула она в исступлении.
Его язык продолжал исследовать шрамы на животе Жак. Казалось, Блейк задался целью попробовать на вкус каждую отметину ее тела.
Вскоре она стала молить Блейка как можно скорее прекратить ее муки, но он лишь ужесточил напор. Жак захныкала.
На его лбу выступил пот, но не из-за жаркого солнца. Он знал, что она хочет его. И он жаждал отдать ей все. Они оба были в плену желания.
Но он будет сильным, черт возьми. Даже если умрет от этого.