Чтение онлайн

— Младший сержант Куликов, — официально-сдержанным тоном обратился к Вадиму старший сержант Коржаков.

— Я.

— Вам поручается самое ответственное и, не буду скрывать, самое опасное задание всей диверсионной операции.

"Кто бы сомневался, — мысленно усмехнулся Вадим. — Для того собственно и оставили меня, чтобы поручить самое опасное и ответственное".

Хотя в животе что-то скрутило морским узлом. Понятное дело, что ему мало хотелось лезть в любое мало-мальски опасное пекло.

— Что именно?

— Видите этот огнемет?

— Да.

— Это ваше оружие, — отдал Коржаков "факел" Куликову. — Вы, должны подобраться к доту как можно ближе и уничтожить его из "факела". У вас будет только одна попытка.

— Догадываюсь…

"В общем решили из меня смертника сделать, — понял Вадим подтаскивая к себе тяжелую труб противотанкового огнемета. — Вот уж попал, так попал…"

И деваться некуда. Придется идти, не спорить же, и не отказываться от предоставленной "чести"…

— По моему знаку начнете движение.

— Слушаюсь…

Старший сержант стал сосредоточенно вглядываться в часы. Подходил час "Ч" начала операции, тикали последние секунды.

— Огонь! — приказал Коржаков и сам выстрелил из легкого "шершня" по блокпосту.

Его поддержали солдаты третьего и четвертого отделения, обрушив шквал огня по бетонному укрытию, но очень неточно. Со ста метров, действительно, очень сложно попасть в маленькую амбразуру в локоть шириной, тем более из одноразового гранатомета "шершень". Тут разве что снайпер подсобит.

Мгновением позже раздалась схожая музыка на другом берегу реки. Второй блок-пост также был атакован десантниками-диверсантами.

Начался обратный отсчет времени.

Взял свое слово пулеметчик и между позициями десантников и китайскими укрепленными пунктами частыми фонтанчиками закипела земля, которая время от времени вдруг вздымалась на полметра-метр – это то и дело детонировали противопехотные мины.

Истратив по одному цинку для образования тропинок для первой и второй группы штурмующих, пулеметчик включился в общую игру, обрабатывая блокпосты, подавляя ответный огонь.

— Пошел! — приказал Коржаков.

— Есть…

Вадим зло сжав зубы и подхватив "факел", пополз по вспаханной земле, в которой встречались воронки поглубже, очень сильно надеясь что пулеметчик не сплоховал и обработал тропинку достаточно плотно, и на его пути детонировали все мины и ему не оторвет чего-нибудь на следующем метре пути…

А над головой засвистели пули – это прикрывал его старший сержант, вместе со всеми не давая защитникам даже высунуть головы и сколько-нибудь прицельно ответить огнем на огонь. Но как долго они будут прятаться?..

Вадим полз вперед прижимаясь к земле всем телом и молясь чтобы его не засекли обороняющиеся иначе они наплюют на все и примутся исключительно за него и тогда все – подстрелят в два счета. Шальные пули и без того то и дело впивались в землю где-то рядом, а ему хватит одной.

Вот уже десять метров осталось позади, пятнадцать, двадцать. Но нужно проползти еще минимум тридцать. Только тогда появляется реальный шанс попасть в амбразуру при его никудышной подготовке. А для гарантированного поражения цели лучше подобраться к ней на верные двадцать метров. Но тогда, нет никаких шансов уцелеть. Если промахнешься, подстрелят влет.

В голове невольно зазвучала старая песенка слышанная в детстве на радио "Ретро" что любили слушать некоторые воспитатели:

Черт возьми, как похоже по ощущениям, только болот нет по которым полз герой песни, а трупы были раньше, при штурме высоты под Красноярском, на Линии Бородино…

Мина.

Куликов понял, что положил на нее руку, да так и застыл. Казалось, даже сердце перестало биться. Активировалась ли она? Рванет ли, если он уберет ладонь? Что делать?

Вадима прошиб пот. Потом пробил озноб и сердце застучало с бешеной скоростью словно собираясь выскочить из груди и убежать…

Ему ничего не оставалось, как отстраниться всем телом на длину руки, не убирая ее с мины и не меняя давления. Он отодвинулся так далеко, что появилась опасность слезть с тропинки и выползти на полноценное минное поле. Он, вжимаясь в землю, уже собирался резко убрать руку, как подумал: "А что если это лягушка?! Сейчас выпрыгнет на полметра и нашпигует осколками так, что мало не покажется".

"Это наверняка "лягушка", — обреченно думал Вадим, — по-другому и быть не может… Это просто закон подлости в действии: если что-то плохое может случиться, оно обязательно случится в наихудшем варианте".

Сзади что-то кричал Коржаков, видимо выражая свое неудовольствие остановкой и требуя чтобы Вадим полз дальше. Но Куликову на все его крики было глубоко плевать. Наступить на мину, это не шутка.

И еще, стоит только грохнуть мине, будь она даже простой, а не лягушкой, этим обстоятельством тут же заинтересуются китайцы: а что это у них на полпути между их дотом и противником взорвалось?

— Ползи!!! — сквозь шум боя долетел до него крик старшего сержанта.

— Да пошел ты…

Что ж, делать действительно что-то нужно. Не до рассвета же на поле куковать.

Собравшись с духом, Вадим подобрался и отдернув руку в какую-то невообразимую малую долю секунды принял позу эмбриона, поджав под себя ноги, скрестив на груди руки, а голову наоборот приподнял вверх, чтобы край каски перекрывал бронежилет и ему не посекло шею. В общем он спрятал под спинную часть бронежилета все мягкие ткани словно черепаха, в надежде что бронник выдержит осколки.