Чтение онлайн

Оставив позади длинный силуэт Большого цирка, он углубился в улицу. Викус Скаури должен был выходить где-то здесь, слева от него.

Наконец он его нашел и через несколько мгновений был в лупанарии.

Оппия, казалось, не удивилась, снова увидев его, но прием сразу стал куда менее теплым, когда выяснилось, что патриций пришел не за ее девочками.

Уже сама покупка, а точнее «реквизиция», Поликсены настроила содержательницу притона против магистрата. Его же высокомерный вид был ей почти невыносим.

Но, как известно, клиент всегда прав, и лучше все-таки со всеми поддерживать хорошие отношения, тем более что сенатор Стаций, похоже, был в добрых отношениях с тем очаровательным александрийским принцем.

— Рубеллий здесь? — грубо спросил Аврелий.

Сводница бросила долгий, алчный взгляд на его набитый кошель.

— И не жди вознаграждения, женщина, — предостерег он. — Радуйся, если я не упеку тебя в Мамертинскую тюрьму!

Призрак ужасной темницы так встряхнул эту жердь, что она поспешно решила сотрудничать.

— Нет, — осторожно ответила она, оставив фразу незаконченной.

— Я прекрасно знаю, что он был у тебя в последние дни, — бросил патриций.

Оппия взвесила общественное положение и влияние собеседника. Да, этот человек мог доставить ей большие неприятности. Лучше поступиться профессиональной сдержанностью и ответить начистоту.

— Он был здесь, но ушел несколько дней назад.

— Он сказал, куда?

— Нет, но один из слуг слышал, как он спрашивал, когда отходит судно в Остию.

Остия.

Неужели Рубеллий хотел уплыть в далекие края?

— Сколько раз он приходил с девушкой?

— Много, благородный сенатор, много. Он был так влюблен! Я давала ему комнатку на заднем дворе. Они вызывали у меня такую нежность, эти два голубка!

«Особенно потому, что платили не торгуясь», — подумал Аврелий.

— Мой друг Кастор, — сказал он, используя имя вольноотпущенника как волшебный ключ, — говорил мне, что когда-то ты была повитухой. Почему же теперь ты посылаешь своих женщин к этому грабителю Демофонту?

— Мне пришлось бросить это дело много лет назад. Знаешь, несчастный случай, — ответила Оппия, показывая ему правую руку: три пальца были или казались совершенно неподвижными. — Я не знала, как сводить концы с концами. К счастью, среди моих юных клиенток нашлась пара, которая была не прочь немного подзаработать. Так я и начала, с двух девочек, а теперь посмотри: мой бордель — один из самых престижных в Риме, — с гордостью заключила она.

Патриций повертел ее руку в своих, затем, без предупреждения, вонзил острый ноготь ей в подушечку пальца и сильно нажал.

Она даже не вздрогнула.

Затем капля крови обагрила палец.

Оппия недоуменно посмотрела на него, но возразить не посмела.

Патриций одобрительно кивнул.

— Окажи мне милость, сенатор, — смиренно взмолилась сводня. — Не говори своему другу-греку о моей руке, он не заметил. Он мне дорог, и я бы не хотела, чтобы из-за этого маленького изъяна…

Аврелий удивленно уставился на нее.

Забавно, что эта ужасная развалина, в своем полном убожестве, беспокоится о каких-то пальцах. Ей бы лучше прятать обрюзгшее лицо, дряблые руки и иссохший живот.

«Но женское тщеславие есть женское тщеславие», — размышлял Аврелий. Кто знает, сколько раз Оппия списывала на это крошечное несовершенство неизбежные и жгучие отказы, на которые обрекали ее возраст и внешность.

«Тяжело стареть, особенно блуднице», — сказал он себе, торжественно обещая ей хранить тайну.

— И еще одно… я хочу видеть комнату, куда Рубеллий приводил свою девочку. Кастор сказал мне, что там есть надписи.

— Да-да, память обо всех влюбленных парах. Пойдем, посмотри, это так трогательно!

«Еще бы тебя это не трогало, старая шлюха, ты на этом, небось, состояние сделала», — снова подумал он, следуя за ней по коридору.

В спальню проникало мало света.

Ложе было каменным, покрытым лишь тонким тюфяком.

На голых стенах не было и следа эротических росписей, как на верхнем этаже: тайным любовникам приходилось довольствоваться малым.

Вверху широкая щель в стене обеспечивала воздух и свет для соседней комнаты.

— Ты и ту сдаешь? — с любопытством спросил патриций.

Возможно, кто-то наблюдал за молодыми людьми.

— Нет, та для одной независимой. Она платит мне за год вперед и приходит, только когда ей вздумается.

— Не знал, что ты держишь вольных проституток.

— Только ее, потому что она особенная. Своими танцами она привлекает уйму клиентов. Но мужчин она выбирает сама. Ее любимчик сейчас — Флавий.

— «Золотая женщина», — воскликнул Аврелий, внезапно вспомнив то сладострастное видение, что так поразило его на празднике.

— Да, ее так называют. Уже несколько дней не показывалась, но вернется. Она может приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, ее не связывает никакой контракт.

— Покажи мне ее спальню.

— Не могу, она заперта!

— Открой!

— Ключи только у нее!

— Ну-ну, не хочешь же ты меня уверить, что у тебя нет отмычки, способной открыть любую дверь в твоем борделе? А что, если клиенту станет плохо? — сказал Аврелий, позвякивая кошельком.

Алчность взяла верх над всеми сомнениями Оппии.

— Пойдем, но никому ни слова. Только потому, что ты друг того принца. Ты ведь дашь ему знать, что я тебе помогла, правда?

Другая спальня была почти точной копией первой, за исключением сундука, стоявшего у смежной стены.