Чтение онлайн

Не обращая на нее внимания, юноша кинулся к Аврелию и схватил его за тунику.

— Спокойно, спокойно, — предостерег его патриций, пытаясь уберечь свое белоснежное одеяние от этих синих рук.

— Меня послал Флавий, из дома Оппии. Иди скорее, сенатор. Он нашел Рубеллия!

Не дослушав объяснений, патриций сорвался с места, поднимая на ноги нубийцев.

— Он тяжело ранен, его пырнули ножом на улице, а Флавий не может найти Демофонта!

Аврелий понукал носильщиков, жалея, что не держит в городском доме верховых лошадей. Какими бы быстрыми ни были его носильщики, они не могли сравниться со скоростью доброго жеребца.

Но при римском движении использовать лошадь на центральных улицах, пусть даже в ночные часы, ему всегда казалось рискованным, не говоря уже о том, что неуместным.

«Завтра же превращу часть склада в конюшню», — решил он про себя, пытаясь добиться хоть каких-то объяснений от мечущегося эфеба.

Увы, единственное, что удалось разобрать в сбивчивой речи Эхиона, — это то, что Оппия вне себя от ярости, потому что ей разнесли все заведение, и в этой суматохе она рискует растерять всю свою знатную клиентуру.

Наконец, опережаемые оповестителями, что прокладывали дорогу локтями, нубийцы добрались до Целимонтанских ворот. Нападение случилось здесь же, на площади, и Флавий не нашел ничего лучше, как на руках оттащить раненого прямо в этот притон.

— Вы что думаете, это больница? Я содержу честный бордель, а не гладиаторскую казарму! — завопила им навстречу взбешенная Оппия. — Кто возместит мне ущерб? Мои клиенты разбегаются. Они приходят за веселой девицей, а находят на столе в прихожей парня с выпущенными кишками! Из-за такого и лицензии лишиться можно, при всех-то налогах, что я плачу!

Аврелий оттолкнул ее и бросился к столу, где без чувств лежал юноша.

Первое впечатление было обнадеживающим: рана зияла на плече и, если повезет, могла не задеть легкое.

Шумные посетители толпились вокруг раненого, кто встревоженный, кто заинтригованный происшествием. Кто-то уже пытался промыть рану, поливая ее вином.

Аврелий не стал терять времени и приказал с величайшей осторожностью перенести Рубеллия на свои носилки.

С тяжелым вздохом измученные африканцы снова поднялись на ноги.

Вскоре сенатор и его свита уже стучали в деревянную дверь на Викус Капитис Африке, над которой висела вывеска с изображением Гигиеи.

— Это серьезно? — спросил сенатор у Мнесареты, которая внимательно осматривала рану.

— Похоже, нет. Лезвие вошло глубоко в мышцу, но, думаю, жизненно важные органы не задеты.

Женщина отдала короткий приказ Апеллию, и тот удалился.

Аврелий краем глаза увидел, как тот склонился над хирургическими инструментами, и на миг ему показалось, что он уже был свидетелем этой сцены.

Пока помощник возвращался, держа щипцами большой комок чесаной шерсти, патриций внимательно его изучал, не в силах вспомнить, где же он его видел.

Помощник передал шерстяной тампон Мнесарете, та смочила его в бурой жидкости и уверенными движениями принялась очищать рану.

— Acopo encrista! — приказала она затем.

Послушный Апеллий извлек из ларца шкатулку слоновой кости, разделенную внутри на равные ячейки, в которых лежали твердые брусочки разного цвета и плотности.

Аврелий наблюдал, как он выбрал один из них и подошел к жаровне, чтобы расплавить его на огне.

На каждом бруске было вырезано название препарата и инициалы лекаря.

Размягчив массу, помощник тщательно вымыл руки и занял место рядом с Мнесаретой у ложа, где все еще без сознания лежал раненый.

Женщина-лекарь отдала ему несколько коротких указаний, а затем отошла со словами:

— Припарку я приготовлю сама, Апеллий.

Аврелий последовал за ней в глубь комнаты.

— Но почему он не приходит в себя? — обеспокоенно спросил он.

— Помимо раны, он получил еще и сильный удар по голове. Я и не пыталась привести его в чувство. Ему же лучше оставаться без сознания во время перевязки — это избавит его от опия! — объяснила Мнесарета, смешивая какие-то вещества в ступке.

— А что это за клейкая масса, которой его смазывает Апеллий?

— Это акопо, смесь гусиного жира, костного мозга, воска, меда и смолы, разведенных в касторовом масле. Она поможет глубже очистить рану, которую я уже промыла уксусом.

Аврелий открыл было рот, чтобы спросить что-то еще, но женщина его опередила.

— Я должна попросить тебя не стоять так близко к операционному столу, Аврелий, и твоего друга это тоже касается, — сказала она, указывая на Флавия, который, прибежав за носилками, вошел в амбулаторию без единого слова и теперь как завороженный смотрел на бесчувственное тело своего бывшего собутыльника. — К ранам можно прикасаться только чистейшими руками и инструментами, — властно добавила она, размешивая густой желтоватый крем. — Ты закончил? — спросила она затем у помощника и, получив утвердительный кивок, взяла деревянную лопаточку и принялась смазывать внутреннюю часть разорванной мышцы. — Что-то не так с этими ссадинами, — бормотала она, словно говоря сама с собой, — они слишком сухие и темные, и крови почти нет!

Она еще раз внимательно осмотрела края раны, а затем, закончив смазывать, закрыла ее несколькими быстрыми стежками.

Лишь после этого она занялась головой, где не очень большая гематома указывала на место удара тупым предметом.

— Теперь подождем, пока он очнется, — спокойно сказала она, снимая фартук.

— А ты тем временем объяснишь нам, что случилось, — приказал Аврелий Флавию. — И постарайся быть убедительным!

— Я шел к Оппии, когда мне показалось, что я разглядел вдалеке Рубеллия. Не думаю, что он меня видел: он шел, опустив голову, словно не хотел, чтобы его узнали. Я на миг остановился, чтобы присмотреться, потому что не был уверен, что это он. Ночь была темная, а я находился на другой стороне площади. В этот момент на него набросилась какая-то тень, что-то черное, неясное. Я видел, как они борются, и попытался добежать до них. Рубеллий, знаешь ли, не очень силен в рукопашной.

— И ты, великодушный, бросился его спасать! — с сарказмом прокомментировал Аврелий.

— Он упал, пока я бежал к ним, — продолжал Флавий, не обращая внимания на намек на его общеизвестную трусость. — Когда нападавший меня увидел, он пустился наутек. Тогда я поднял Рубеллия на руки и отнес к Оппии, а потом побежал искать Демофонта, который живет неподалеку, но не застал его дома. Тем временем я послал к тебе Эхиона, ведь ты просил тебя известить…

Аврелий взвешивал рассказ, пытаясь понять, насколько он правдоподобен. Он ни на грош не верил в храброе вмешательство Флавия, но был готов допустить, что юнец все же удосужился его предупредить, вероятно, встревоженный его подозрениями насчет болезни отца.