Чтение онлайн

— Послушайте, мне кажется, вы должны заняться им в первую очередь. Ему более восьмидесяти лет.

— Я разделяю ваше беспокойство, доктор, но и у нас свои приоритеты.

— Где полиция?

— Им сообщили.

— Они сейчас в здании? Я могу с ними поговорить?

И снова в качестве ответа доктор Сингх мог предоставить только: «Субботняя ночь. Извините», что с каждым разом причиняло Дэвиду все большую боль.

Приложив пальцы к губам, Дэвид глядел на дядю. Лоб старика был нахмурен, словно какая-то огромная забота угнетала его, даже когда он был без сознания. Белые — тревожно белые — бескровные веки подергивались и подрагивали, временами открывая безжизненный блеск глазного яблока. Дэвид почувствовал, как ему на локоть легла чья-то рука. Опустив взгляд, он увидел Бернис; с овального личика девушки смотрели полные беспокойства глаза.

Дэвид медленно выдохнул. Так вот что чувствует человек по ту сторону баррикад в травматологии — родственник пострадавшего. Чувствует он себя препаршиво. Он не верит, что все под контролем. Он дает волю эмоциям. Глубоко вдохнув, Дэвид спросил:

— Насколько серьезно ранен мой дядя?

Карие глаза доктора Сингха смотрели сочувственно.

— Пока рано говорить.

О Господи, только не говорите слова «Потому что это субботняя ночь», с внезапной яростью подумал Дэвид.

— Рана не представляется слишком серьезной. Но опять же следует учитывать его возраст. Вы сказали, восемьдесят с чем-то.

Дэвид кивнул.

— Думаю, восемьдесят четыре — восемьдесят пять. Кто его привез?

— "Скорая". Судя по всему, после того как он получил ранение, он смог добраться до телефона.

— Значит, он в состоянии был говорить, когда звонил.

— Нет. Его услышали в отделении неотложной помощи... то есть они услышали шум. Вот и все, трубка так и не была положена на рычаг. Так что они связались с телефонной станцией, а там уже определили номер телефона и адрес вашего дяди, а потом отправили по адресу полицию и «скорую помощь». Они проявили немалую инициативу, как по-вашему?

— Верно, — согласился Дэвид. — После рентгена его переведут в палату для наблюдения?

— Да, к сожалению, я не могу сказать, когда точно это будет. В конце концов с...

— Субботняя ночь. — Дэвид слабо улыбнулся, теперь он чувствовал себя спокойнее. — Я знаю, — сказал он и понадеялся, что слова его прозвучат понимающе, а не саркастично. — Я отработал свое в приемном покое в Королевском госпитале Ливерпуля. Примите мои соболезнования.

С хрустом отодвинулась в сторону шторка; это снова была высокая медсестра.

— Доктор Сингх. Язва двенадцатиперстной в номере первом. Судя по всему, внутреннее кровотечение. Инфаркт в восьмом, шестьдесят лет. И ожог кипящим маслом в третьем.

Доктор Сингх вздохнул, извиняясь:

— Я вернусь, как только смогу. Пожалуйста... посидите со своим дядей, если хотите. В приемном покое есть автомат, если хотите освежиться. — Он уже вышел из бокса, но на мгновение остановился. — Одно слово предупреждения. На вашем месте я бы избегал супа из бычьих хвостов. — Он улыбнулся. — Вернусь, как смогу.

Значит, трое, подумал Дэвид. Он подавил неуместную улыбку, готовую растянуть ему губы. Субботняя ночь в травматологическом отделении — это когда пациентов называют не по имени, а по болезни или полученному увечью. А единственный диагноз, который врач может поставить хоть с какой-то долей уверенности, — это чего не есть из продуктового автомата. И несмотря на все это, планете удается-таки плавно вращаться вокруг солнца.

Бернис опустила пару пластмассовых откидных стульев возле койки. Дэвид почувствовал благодарность — огромную благодарность, а еще он был тронут ее готовностью присоединиться к нему в ночном бдении.

Так они и сидели рядом, глядя на лежащего старика, слыша влажные звуки, рвущиеся из его горла, вдыхая антисептические пары госпиталя, смотря, как кровь засыхает на лице старика в чешуйчатую вторую кожу. Дэвид испытал порыв взять Бернис за руку: как хорошо было бы почувствовать прикосновение кожи другого человека.

Но из типично британской сдержанности держал руки ладонями вниз на коленях.

Стрелки часов на стене дошли до десяти минут четвертого. В этот момент Джордж Леппингтон открыл глаза — широко открытые глаза остекленело уставились в потолок; рот старика разверзся трещиной, челюсть напряглась, когда раздвинулись губы.

И тут он заговорил.

Старик говорил отчетливо, быстро и как будто с придыханием:

— Из Трухейма пришел я... Здесь ожидаю я Рагнарек. Здесь сражусь я с Фенриром-волком, под мировым древом здесь!!! Слушайте речи Гримнира. Здесь я жду Рагнарек с восьмью сотнями. — Он сделал глубокий вдох, зрачки глаз скатились вниз и остановились на Дэвиде. Эти глаза были яркими и сияющими, словно он видел что-то, столь же притягивающе прекрасное, сколь и ужасающее. — Дэвид... я — Иштар. Я сломал ворота подземного мира и натравил мертвых на живых; прости, у меня не было выбора... не было выбора... прости, Дэвид. Но времени не оставалось...

— О чем это он? — спросила Бернис. Судя по голосу, слова старика ее напугали. — Что он имеет в виду?

— У него в голове все смешалось. Он получил основательный удар по темечку. Не так ли, дядя? — Дэвид легко коснулся руки старика, неподвижно лежавшей поверх одеяла. — Дядя Джордж, ты можешь рассказать, что произошло? На тебя кто-то напал?

— Напал? — Старик потряс головой. — Нет. Динамит.

— Динамит?

— Я заложил заряды в железную решетку в пещере. Думал, отошел на достаточное расстояние. Взрывом меня швырнуло о стену.

— Но зачем, скажи на милость, тебе понадобился динамит?

— Мне нужно было открыть пещеры. — Он поглядел на Дэвида стеклянными глазами. — Я должен был сломать ворота в подземный мир. Я должен был натравить мертвых на живых.

Дэвид перевел взгляд на Бернис. Глаза девушки были прикованы к лицу старика; она впитывала каждое произносимое им слово с вниманием настолько пристальным, что просто ставило в тупик. У старика явно в голове все перепуталось, конечно же, он бредит.

— Дэвид. — Старик схватил его за руку. — Мне следовало раньше призвать тебя в Леппингтон и все объяснить. Это моя вина, что я оттягивал до тех пор, пока не стало слишком поздно.