Чтение онлайн

Этот тон был хорошо мне знаком. Он пресекал любые дальнейшие возражения. Судя по тому, что Джун тут же поникла, она тоже это знала.

Девочка умоляюще посмотрела на меня, схватила рюкзак, забыв о расстегнутой молнии, и поспешила в противоположную от Энн сторону, к северо-восточной стороне дома, и завернула за угол. Хадсон посмотрел ей вслед.

— Прости.

— Пожалуйста, скажи, что ты не знал…

Хадсон медленно развернулся ко мне:

— Черт, да я и представить такого не мог!

Видеть его таким потрясенным было весьма непривычно.

Я потянулась к коробке. К моему удивлению, он без проблем отдал ее.

— Она и в самом деле заказала анализ ДНК.

— Я даже не знал, что она ищет мать.

Он отжал низ футболки. Пришлось поспешно отвести взгляд от полоски оголившегося живота.

— Принести тебе полотенце? — Хадсон удивленно на меня посмотрел. — А что такого? Я могу быть вежливой, пусть в юности ты и разбил мне сердце. Я же взрослый человек.

Наши взгляды встретились. Мне хотелось злиться — только так я смогу утихомирить эмоции после этой встречи, — но я чувствовала лишь усталость, не отпускавшую с января.

— У меня в машине есть полотенце. — Он опустил взгляд и указал на коробку. — Сделай одолжение, выброси это, пожалуйста. Страшно подумать, кого еще моя племянница заставит сделать тест.

— Выброшу.

— Спасибо.

С веранды раздалось покашливание. Мы обернулись к Энн. Сестра побарабанила пальцами по перилам, взглянула на Хадсона и покачала головой:

— Мы попали в прошлое? Переместились на десять лет назад?

— Я тоже рад тебя видеть, Энн, — ответил Хадсон, шутливо отдав честь.

— Как ты здесь… — Вдруг у нее загорелись глаза, и она ткнула в меня пальцем. — Ты опять ходила плавать одна?

— Возможно, — ответила я, сверкнув заискивающей улыбкой. — Но со мной же ничего не случилось. А Хадсон теперь пловец-спасатель, так что беспокоиться не о чем.

Энн посмотрела на нас так, словно мы снова стали подростками и ей надо придумать прикрытие, чтобы мама не увидела, как мы сбегаем из дома.

— Я так понимаю, промок он весь как раз из-за этого. Нырял в одежде?

— Сам виноват, — признался Хадсон.

— Отлично, — саркастически кивнула сестра. — Оставлю вас наедине, чем бы вы тут ни занимались.

Каблучки простучали по крыльцу, и она вошла в дом, сказав на прощание:

— Хадсон, сделай одолжение, хотя бы попрощайся с ней на этот раз перед уходом. Я ненавидела тебя десять лет и вполне могу не сдержаться. Не хотелось бы из-за тебя попасть в тюрьму.

Дверь захлопнулась.

— Мне пора. — Схватив коробку, я прошла по газону и обогнула бассейн, так и не задав вопросы, накопившиеся за все эти годы.

— Алли, — окликнул он меня. — Алессандра…

Я остановилась, но не оглянулась. За десять лет я научилась не оглядываться, и лишь благодаря этому выжила.

— Я искренне, всей душой сожалею. Пожалуйста, прости меня. За все.

Зажмурившись, я ждала, что его слова подействуют и исцелят гноящуюся рану, которая никак не заживала. Но они исчезли во мне, как монетка, брошенная в бездонный колодец желаний, — слишком маленькая, бесполезная. Блестит, но ничего не стоит.

— Будь осторожен за рулем.

Не сказав больше ни слова, я вошла в дом, поднялась по покрытым ковролином ступенькам и очутилась в длинном коридоре. Прошла мимо комнаты Евы и той, что принадлежала Лине, но теперь превратилась в склеп, и закрылась в своей, напротив комнаты Энн.

Я принимала душ, смывая соль и шок и стараясь не думать о Хадсоне, — стояла под струями воды так долго, что сморщилась кожа. Надела простые легинсы и легкий свитер, проигнорировав все те модные вещи, которые собрала для меня Энн. Здесь мне незачем и не для кого наряжаться.

На кухне, которой позавидовал бы любой шеф-повар, меня встретил мерный стук ножа о разделочную доску. Энн сняла жакет и осталась в темно-синем платье, морковь она нарезала так, будто хотела кого-то убить. Видимо, встреча не задалась.

Я прошлепала босиком по деревянному полу к холодильнику, достала две бутылки минералки и уселась на один из восьми барных стульев, расставленных вдоль белого мраморного острова. Открутила крышку, подождала, пока Энн прекратит расправу над овощами, и подтолкнула к ней бутылку.

Сестра отложила нож и поймала минералку:

— Спасибо.

— Как встреча? — спросила я, открывая вторую бутылку.

— Финн хочет оставить себе дом в городе. Сказал, что все остальное я могу забирать. — Она слишком поздно опустила глаза и не успела скрыть навернувшиеся слезы. — Так что мой адвокат считает, все прошло как по маслу. Я стала богаче, чем до брака. Наверное, для кого-то это победа.

Печаль окутала нас густым и горьким облаком.

— Мне так жаль, Энн.

Она залпом выпила воду, как текилу. Надо бы налить ей чего покрепче. Сестра снова взяла нож.

— Когда не выходит дать мужу то единственное, о чем он просил все восемь лет брака, он с тобой разводится. Жалеть не о чем.

— Жизнь не сводится к детям, — сказала я, сделав глоток.

— Только не для Финна, — буркнула она и атаковала следующую морковку. — Для него на детях свет клином сошелся.

— Ты заслуживаешь человека, для которого свет клином сойдется на тебе.

Я ковыряла этикетку на бутылке, жалея, что это не глаза Финна.

Энн замолчала.

— Он сказал, что я его подвела. — Она выронила нож и оперлась ладонями о серый мрамор. — Ну что за урод? Я пережила выкидыши, ЭКО, гормональную терапию и… — Она уронила голову. — А он считает, что подвели его? У меня, выходит, сердце не разбито?