Чтение онлайн

— Пускай потешит свою плоть, блудница. Пусть потешит…

И как звенья скользящей цепи, в его памяти потянулись картины ее мерзких выходок. Телкиза — словно приманка, на которую слетается воронье. Ему противно было сознавать, что он ходит там, где она оставила свои следы. Знала бы Телкиза, сколько душевных мук принесла ему ее порочная натура. Не успеет подняться с царского ложа — уже готова лечь на солдатскую подстилку.

Набусардар отдавал должное красоте Телкизы. Никто из женщин не мог соперничать с ней обаянием, один ее вид заставлял мужчин сладостно и жестоко страдать. У нее не было соперниц и в умении одеваться. Ее одежды, с изяществом облегавшие стройную фигуру, каждой складкой, вырезом, украшением подчеркивали ее красоту. Женщины с завистью оглядывались на нее. Когда на улицах появлялись ее носилки, отбою не было от любопытных, жаждущих хоть одним глазком увидеть ее. Из прихоти она нередко ходила пешком в сопровождении прислужниц, с единственной целью ослеплять взоры прохожих. Ее нежное лицо, черные волосы и глубокие глаза в пушистых ресницах производили неотразимое впечатление. Она казалась гибким цветком лотоса, свернувшим лепестки перед заходом солнца. Всем своим видом она внушала представление о хрупкой, недоступной красоте. На улицах могли только восхищаться ею, поклоняться ей, подобно далекой, недоступной вершине в горной гряде, вершине, оправленной то в голубоватый жемчуг, то в смарагды, то в сапфиры, то в брильянты или в хрустальные звездочки снежинок, родившихся на темени гор Эльбрус и тающих под палящими лучами солнца. Да, только так смели о ней думать, любуясь ее грациозной поступью, изменчивым взглядом и едва приметной улыбкой в уголках губ. Каждое ее движение было исполнено неги. Она не могла ступить шагу, даже просто наклониться к цветку, чтобы не возбудить в ком-нибудь желания. Рабы в ее дворце втайне целовали следы, которые она оставляла на песке в парке.

Набусардар тоже долгое время был захвачен ее игрой. Он любил и мучительно ревновал Телкизу. Но в каждом сосуде есть дно, так и он однажды до конца допил свою чашу.

Он даже начал думать, что в мире больше нет женщины, которая могла бы ему понравиться. И тем не менее он ее встретил. Он встретил ее под кронами олив, и сердце наполнилось тихим блаженством. Даже после того тяжкого объяснения в ее доме чувства его не остыли. Напротив, он снова и снова мысленно возвращался к ней, размышляя о том, как привлечь. к себе Нанаи. Мог ли он предвидеть, что она сама, по собственной воле, переступит когда-нибудь порог его борсиппского дворца!

Пора отправляться к ней. Самое время поехать на исходе ночи; с рассветом новой жизни.

Он простился с Киру. Преданный раб проводил его до самых ворот.

Набусардар не помнил, как добрался до Борсиппы. Улицы и дома, мост и река — все каким-то чудом отступило перед образом девушки в стареньком платье и простых сандалиях. Такой предстала перед ним у городских ворот Нанаи, пришедшая сообщить ему нечто важное. Но на этот раз Набусардар не спешил получить ее известие. Он лелеял ее образ, умилялся бедной одеждой. Крестьянская девушка из Деревни Золотых Колосьев… Но что ему до этого! Именно в ней он надеялся найти существо, которое понимало бы его. Ему так недоставало человеческого тепла. Ему хотелось приникнуть к ее ногам и обнять без ненужных слов, только бы найти в ней покой, покой, в котором он больше всего нуждался сейчас.

Но, войдя в комнату, где сидела в ожидании его Нанаи, он застал там преданную Теку и ваятеля, творца Гильгамеша. И ему поневоле пришлось усмирить свое сердце.

Тека взяла у Набусардара плащ и меч и предложила переодеться. Одежда на нем была пыльная и забрызгана кровью.

— Нет, Тека, — ответил он, — сейчас не до этого. Нас ждут дела поважнее.

Потом обратился к Нанаи:

— Приветствую тебя в моем доме.

Она стояла потупясь и лишь прошептала:

— Господин…

Не сразу, лишь ободренная ласковой улыбкой Набусардара, она отважилась обратиться к нему. Ошеломленная роскошью и богатством, она чувствовала себя жалкой в его чертогах.

— Прости меня, — попросила она, — прости меня, Непобедимый, за то, что я осмелилась недавно противиться твоей воле. Я только теперь поняла, какой властью ты облечен и как далеко простирается твое могущество.

— Ты ошибаешься, если всю эту роскошь и богатство считаешь знаком моего могущества. Разве в этом источник внутренней силы человека?

— Прости меня, прости меня, я сама не знаю, что говорю.

— Успокойся, не терзай себя, тебе ничто не грозит в этом доме, — ласково отвечал он ей.

Она стояла перед ним, как одуванчик перед бурей. Прядь волос упала на лоб. Дыхание теснилось, как заблудившийся в ущелье ветер. Вся она — точно былинка, попавшая в водоворот…

Подавляя волнение, она отвела от него глаза.

— Тебе неприятно смотреть на меня, дочь Гамадана? Она вздохнула.

— Зачем ты лукавил со мной, господин? Зачем хитрил перед той, которая с самого начала открылась тебе?

— Так уж случилось, Нанаи.

— Мне стыдно вспомнить, Непобедимый, что я все тебе выболтала, когда встретила в первый раз.

— Я никогда не знал большего блаженства. И если потом, между нами пролегла тень, постараемся забыть об этом. А теперь скажи: что привело тебя ко мне?

Он пытливо посмотрел ей в лицо, потом перевел взгляд на статую Тиамат — чудища, которое победил Мардук.

— Ты хочешь знать, господин, что привело меня к тебе. Позволишь ли ты мне сказать тебе это одному? — Она неуверенно взглянула на Теку и ваятеля.

Набусардар знаком попросил прислужницу и Гедеку выйти. Ваятелю напомнил, что увидится с ним около полудня, а Теке велел быть у себя в комнате, на случай, если она ему понадобится.

Тека и ваятель с поклоном вышли.

— Я незваной явилась к тебе, господин, — начала она тотчас, как за ними закрылась дверь, — но ты, конечно, простишь меня, когда я расскажу, что меня заставило искать дорогу в твой дворец.

Она все еще держалась неуверенно и робко. Он подошел к ней совсем близко и мягко спросил:

— Почему ты дрожишь, Нанаи? Почему ты боишься того, кто всей душой тебя любит?

Она широко раскрыла глаза и — словно весеннее половодье затопило берега.

— Ты до сих пор не веришь, что я — Набусардар и что Набусардар принимает тебя с участием и любовью? Не знаю, что привело тебя ко мне, зато мне хочется верить, что нас больше ничто не разлучит.

Не только глаза, но и лицо Нанаи с каждым его словом выражало все большее удивление. Не спит ли она где-то в Оливковой роще рядом со своими овцами? Не сон ли, что Набусардар стоит перед ней, говорит с ней?

— Может быть, тебя пугает кровь на моей одежде? — Он оглядел себя. — Да, сегодня пролилось много крови, но и это когда-нибудь кончится.

Он никак не мог понять, что происходит в ее душе. Непостижимая, стояла она перед ним, более таинственная, чем свод небес над головой.

— Или ты хочешь сперва рассказать мне, что заставило тебя прийти ко мне? Садись со мной и смело говори.

Он показал на скамьи из дерева усу с Мелосских гор. Когда они сели, она заговорила:

— Я не могу опомниться, господин, я потерялась в этих огромных помещениях. Прежде я знала, что я — дочь Гамадана, и жила гордостью за свой род, а теперь убедилась, что это не имеет здесь никакого значения. Сейчас я даже не возьму в толк, как это я могла противиться твоим приказам, когда ты приехал за персидским шпионом.

— В привычной среде все мы чувствуем себя уверенней, Нанаи. Не думай, что Набусардар осудил тебя за твою смелость. Ты мне по-прежнему дорога. Войны и опасности, которыми сейчас грозят нам персы, умножают не только горы трупов на полях сражений, они наносят ущерб и живым. Они разрушают добрые отношения между людьми, но я не хочу, чтобы из-за персов мы сделались врагами. Устига, наш общий неприятель, едва не стал тому причиной. Я сам расскажу тебе о случае, который не слишком Лестен для меня, а по мнению многих и по твоему мнению, ложится постыдным пятном на мою жизнь. Да, я любил многих женщин, и меня любили многие, но никогда это не было настоящей любовью. В Египте я увидел настоящую любовь, целомудренную и самоотверженную. Но она оказалась избранницей Устиги. Я довел ее до того, что она утопилась в водах Нила. Я горько раскаивался в этом своем грехе. Раскаялся тотчас, как это случилось, но не перестал грезить о любви целомудренного сердца. Когда я увидел тебя, то сразу поверил, что ты способна на такую любовь. Чтобы не стать жертвой легковерия, я выдал себя за гонца. Прости меня. И не только прости, но и останься со мной навсегда, навсегда.