Чтение онлайн

Мужчина кивнул, потом спохватился:

– В-вас проводить?

"Чудной какой-то", подумала Настена, молча помотала головой и свернула в переулок, ведущий в гору. Петляя, словно замысловатый лабиринт, он все же безошибочно вывел ее на маленькую, поросшую травой Кирпичную площадь. Всего несколько шагов, и она, выбросив из головы недавнее приключение, стояла перед выкрашенными, как и прежде, синей краской, воротами.

Мгновение Настена колебалась: сразу войти или постучать? "А вдруг не живут здесь больше родные?" - мелькнула мысль. Готовая разреветься, Настя забарабанила по калитке. Во дворе захлебнулась лаем собака. Долго никто не выходил, наконец скрипнуло незамеченное Настей окошечко в воротах, и выглянула оттуда неприветливая заспанная женщина.

– И не стыдно людей будить-то? Бог подаст, - фыркнула она, оглядев Настин наряд, и протянула руку, чтобы захлопнуть окошечко.

– Подождите, - вскричала Настя. Что-то родное почудилось ей в расплывшихся чертах лица женщины. Неужто... Василина?!

– Сестрица?

Губы Василины дрогнули, пропуская улыбку. На полном подбородке обозначилась ямочка. Лишь глаза еще миг хранили недоверие, затем потеплели.

– Заходи, коли так, радость нежданная!

Зазвякала, открываясь и закрываясь, большая щеколда на воротах. Василина втащила сестру во двор и, отступив на полшага, оглядела ее с головы до ног. Взглядом оценила и глаза серые, задумчивые, и косу русую, и осанку гордую, и одежду, по кустам истрепанную-изодранную...

– Вон ты какая стала, - усмехнулась непонятно Василина.
– Что ж стоим, пошли в дом, гостьюшка.

Рыжий пес яростно залаял на Настену из будки, но хозяйка прикрикнула, и он умолк, будто подавился. Настя осматривалась вокруг, узнавала и не узнавала: столько раз успела мыслями побывать в родительском доме, что, казалось, каждую травинку помнила, и потому именно здесь сильнее всего почувствовала она перемены.

– Сюда, - позвала Василина.

Настена вошла в дом, и ее обступили теплые запахи человеческого жилья. Чуть замешкавшись, Василина провела ее на кухню, усадила к очагу, который еще хранил вчерашнее тепло.

– Рассказывай, - потребовала она, усаживаясь напротив.
– Зачем пожаловала?

– Колдун умер, - выдохнула Настя.

– Ишь как! Ну и что?

– Как что? Убежала я.

– Темнишь, Настасья, - сестра покачала головой.
– А наследники кто?

– Наследники?

– Ну, дите ты ему родила?

– Нет, - Настя почувствовала, как запылали ее щеки, и заговорила быстро, жарко, сбивчиво.
– Василинка, неужели не понимаешь? Он чужой был, страшный, колдун. Ты вспомни, как сама его боялась. Вот и я так же. Он говорит, а я не понимаю, он глянет, - а у меня внутри обмирает все. Дети ведь от любви родятся - не от ужаса. Я и не помню-то почти ничего, что со мной было. Когда он умер, я словно ото сна очнулась. И сразу - бежать. Василинка, ты не бойся, я не колдунья, я прежняя, обычная. Веришь ли мне?

И снова Василина усмехнулась непонятно, взглянула на сестру пристально, испытующе, и неожиданно смягчилась.

– Да верно уж. Небось не чужая ты мне.

Настенька улыбнулась в ответ, блаженно жмуря глаза. Шепнула:

– Спасибо.

Только теперь она ощутила, как устала. Тело молило, требовало отдыха - сейчас, немедленно!
– но нетерпение души пересилило. Настя снова открыла глаза.

Вся подобравшись, Василина смотрела на нее, и во взгляде этом было что-то странное... Где-то она встречала похожее выражение, совсем недавно - ах, да, у гвардейца, который задержал ее в переулке. И опять Настена не могла определить, что скрывается за этим. Тонкая иголочка беспокойства уколола близко к сердцу. Неужели она так долго пробыла вдали от людей, что разучилась их понимать?

– А вы как?
– нарушила паузу Настя.
– Где Игнат?

– У нас все ничего, как у людей. Детишек двое, пацаны оба - три года и шесть. А Игната нет, ушел он, осенью уж два года будет, как ушел.

– Куда?

– В странники подался. За морем, говорил, побывать хочу. Был тут у нас один такой, сказки рассказывал, - за ним братец и увязался. Да ты чего? Он ведь не маленький уже, семнадцать ему в том году исполнилось. Видать, в отца пошел, непутевый.

"Непутевый", - насмешливым эхом отозвалось в Настиных мыслях. Она даже глаза ладонью прикрыла, до того горек ей показался белый свет. Да разве может случиться такая несправедливость, чтобы родного брата не увидеть больше? Василине не понять - небось, наплакалась уже, свыклась за два года. Да и муж у нее, дети - особо горевать некогда. Это у Насти никого больше нет, две родные души только и остались. Игнат и Василинка.

– Знаешь, сестрица, - глянула Настена блестящими глазами чуть смущенно, чуть отчаянно, - я тебе сказать хочу дорога ты мне. Что бы ни случилось, знай: я тебя не забуду.

– Ну спасибо, Настенька, на добром слове. Может увидим скоро, как держать его станешь, - загадочно сказала Василина, и будто тень набежала на ее лицо - а может показалось это Насте.
– Отдохни пока с дороги. Баньку истопим. Все хорошо, милая. Все хорошо...

Заплясали, закачались, баюкая Настю, ветви яблони за окном. Ледяным лбом уткнулась она в теплое, покойное сестрино плечо, совсем как в детстве. Настя была дома...

* * *

Зеркало в золоченой раме послушно отразило Настю, представив взгляду кроме того, богато убранную комнату с голубыми бархатными креслами и диванами вдоль стен, увешанных гобеленами. Светлый ореховый паркет лоснился от воска. Настена постояла у зеркала, прислушиваясь, как шаги провожатого затихают вдали. Готовилось что-то непонятное ей. Никогда раньше она не была в городском Доме собраний и сейчас не знала, зачем ей велели прийти сюда.

Отворилась беззвучно дверь, и на пороге появился человек. Чарующая улыбка, казалось, витала не только по его лицу, но и по всей массивной фигуре, немилосердно затянутой в шелка и бархат. Двигался он, несмотря на внушительные свои рост и вес, с подчеркнутой грацией, свойственной танцорам-профессионалам. Приблизившись к Насте, мэр почтительно склонился перед нею, упрятав тяжелый подбородок в кружевное жабо.

– Рад приветствовать здесь... большая честь для нас... позвольте представиться - Павел Прокофий Эктор.

Сделав еще один шаг вперед, мэр завладел Настиной рукой - она рассеянно позволила ему это сделать - и торжественно прикоснулся к ней губами. Вспыхнув, Настя одернула руку. Словно не замечая этого, мэр снова отступил на шаг и отвесил ей еще один умелый поклон.

– Давайте поговорим о главном, сударыня, - предложил он.
– Присядьте. Разумеется, весь город уже знает радостную весть, которую вы нам принесли. Но людям мало знать. Они хотят услышать это - от вас, увидеть вас своими глазами, выразить вам свою бесконечную признательность...

– Признательность? В чем?

Эктор запнулся.

– Ну-ну... вы же наша избавительница. Благодаря вам, мы свободны от страшного владычества колдуна. В городе сегодня праздник в вашу честь оркестр, народные гуляния и прочее. Что-нибудь не так?

– Похоже, вы меня с кем-то путаете, - медленно произнесла Настя. Никакая я не избавительница. Колдун просто умер, а я сбежала из замка, возвратилась к себе домой. Вот и все. Я обычная городская девчонка, ничего особенного не сделала и не надобны мне ваши почести.