Шрифт:
1 глава
Матушка Катерина была знахаркой – ясновидящей. Открывая третий глаз, она обозревала будущее на десять лет вперёд, а геморрой и импотенцию лечила путём наложения рук на больное место. Свой необычный дар она получила, можно сказать, совершенно случайно. Движимая обострённым чувством справедливости, она частенько участвовала в различных демонстрациях и митингах, направленных на борьбу с чем-либо, ущемляющим не важно чьи права. И вот, во время очередного мероприятия, жители окрестных домов, доведённые криками демонстрантов до бешенства, закидали толпу активистов гнилыми овощами и другими предметами, попавшимися под руку. Матушке Катерине, именуемой тогда ещё Екатериной Сергеевной, досталось больше всех: её в качестве мишени выбрала сухонькая старушка, не пожалевшая ради благого дела кочана капусты, который приземлился аккурат в макушку, размахивавшей транспарантом женщине.
Лёжа в центральной больнице с черепно-мозговой травмой, Екатерина Сергеевна узрела Целителя Пантелеймона. Потусторонний визитёр открыл ей глаза на окружающую действительность и указал путь. На этот самый путь, выписавшись из больницы, и встала твёрдо обеими ногами новоиспечённая знахарка. Наконец-то она могла творить добро, не опасаясь за свою жизнь и свободу. Стоило добро недёшево, но для своих действовала гибкая система скидок. В клиентах у матушки Екатерины недостатка не было, так что дела её шли не плохо. Но был один человек, к которому она относилась по-особенному – это Юля, дочь её подруги. С неё Екатерина Сергеевна денег не брала, а помогала просто так, от чистого сердца. По странному стечению обстоятельств эта помощь всегда выходила Юле боком, и потому она категорически отказывалась от магического вмешательства в свою жизнь. Неугомонную же Екатерину Сергеевну это не останавливало, и она, наперекор глупой Юльке, продолжала благотворительную миссию.
2 глава
На дворе стояли чудесные августовские дни. Начало последнего летнего месяца радовало теплом и солнцем. Короткий Юлькин отпуск закончился, и она с грустью смотрела в окно.
– Завтра на работу,– сказала она,– а я даже на озеро ни разу не съездила. Так хотелось искупаться, позагорать…
– Не печалься, дочь,– отозвалась Наталья Владимировна, мама Юли,– может на выходных ещё соберётесь компанией и поедете. Ну, всё ж таки, лето ещё не кончилось. Смотри, как солнце жарит!– и она, щурясь от яркого света, посмотрела на балкон, где на верёвках развевалось свежевыстиранное бельё.– Хорошо, что я стирку сегодня затеяла – бельё быстро высохнет.
Она вздохнула и пошла вешать новую партию наволочек, а Юля вернулась к чтению любовного романа, который вчера приобрела в киоске на остановке.
В книге разворачивались нешуточные страсти: на сердце юной красавицы претендовали сразу трое, и каждый пытался завоевать её расположение и скомпрометировать в её глазах своих соперников. Главная же героиня нечеловечески страдала от необходимости сделать выбор, ведь всех троих она по-своему любила.
« Везёт же кому-то,– подумала Юля.– Сразу трое! А тут ни одного. Ну, никакого, даже завалящего!»
Хотя, немного подумав, решила, что, в общем-то, завалящего ей не очень-то и надо. В этом и крылась причина Юлиного одиночества: кто попало был не нужен, а приличных кандидатов в кавалеры не было.
Все её подруги были уже давно замужем, либо разведены, а у неё не было ни одного серьёзного романа. Так, какие-то мимолётные увлечения, от которых остались лишь неприятные воспоминания. Правда была возможность выйти замуж по расчёту, но для Юли это было недопустимо. Переступить через себя и жить с человеком, пусть хорошим и обеспеченным, но нелюбимым, она не могла.
– Как хочется быть на месте этой Розалины!!!– тяжко вздохнула Юля, мучимая жалостью к себе.
– Что, дочь?– спросила мама, заглядывая в комнату.
– Нет, мам, ничего. Это я так… подумала вслух.
– А-а-а,– мама вернулась на балкон.
« Не быть мне на её месте,– продолжила Юля мысленный разговор с собой.– Я не дочь графа и не так молода. Мне уже двадцать девять. Надо признать, что жизнь моя не сложилась, и ничего мне уже не светит. Не будет ни принца на белом коне, ни сантехника на белой «копейке». Я – старая дева, и пора с этим смириться. Н-да.»
От мрачных мыслей её отвлёк знакомый голос, неожиданно донесшийся с улицы через открытое окно.
– Наташка, открывай дверь! Я такую новость расскажу – закачаешься!
Голос принадлежал Екатерине Сергеевне. Она, одетая в парадно-выходной костюм и туфли, неслась на всех парах через двор к их подъезду. Каблуки на туфлях оказались слишком высокими для бега, поэтому передвигаться пришлось на полусогнутых ногах, то и дело спотыкаясь и ругая на чём свет стоит родные дороги. Добравшись до заветного крыльца, она споткнулась последний раз и припечаталась лбом к железному столбу, подпиравшему козырёк, так, что по всему двору разнёсся металлический гул.
– Кать,– испугалась за подругу Наталья Владимировна,– ты цела? С тобой всё в порядке?-она перегнулась через ограждение балкона и прищурилась, чтобы лучше видеть.
– Да, цела, ёшкин кот. Понасыпали щебня! Все ноги себе переломать можно!– Екатерина Сергеевна стояла, держась одной рукой за столб, а другой потирала шишку на лбу. Придя в себя, она осмотрела туфли со всех сторон,– Надо же, крепкие!– удивилась она вслух, а затем крикнула, уже обращаясь к Наталье Владимировне,– Ну, открывай, открывай! Такое счастье! Такая удача!– с этими словами она скрылась в подъезде.
– Что случилось?– спросила Юля у мамы, когда та зашла в комнату.
– Не знаю, дочь, но мне не по себе. По-моему Катя опять нас хочет втянуть в очередную авантюру.
Надо сказать, что у Екатерины Сергеевны был один незавидный талант – она всегда и везде находила себе неприятности и щедро ими делилась с самыми близкими людьми, втягивая их в сомнительные предприятия. Неудивительно, что Наталью Владимировну насторожило поведение подруги. Тем не менее, не открыть ей было бы невежливо, и она распахнула дверь, впуская лихо в свой дом.
– Привет, привет,– поздоровалась гостья, на ходу скидывая туфли.– А где Юлька?
– В зале. А что?
– Она мне нужна. То, что я скажу, касается её,– Екатерина бесцеремонно оттолкнула подругу в сторону и торопливо протиснулась в зал.
– Привет, тёть Кать!– громко поздоровалась Юля, не желая вылезать из глубины большого мягкого кресла.
– Ну, привет,– отозвалась вечная благодетельница.– Сидишь? Вот так всю жизнь и просидишь!
– Почему это?– обиделась Юля.– Я завтра на работу выхожу.