Чтение онлайн

Хасанбек, в свою очередь, также, запрокинув голову, смотрел на этого странного орла. И вдруг, с досадой подумал: «Да что, этот кусочек неба – вкусным пропитали? Повадился крылатый висеть над головами…»

Жаль, не было у темника орлиного зрения! Иначе ещё больше замыслился бы Хасанбек, доведись ему рассмотреть навязчивую птицу. В оба глаза цепко следил орёл вовсе не за возможной добычей, а за передвижениями монголов. Вот только были эти глаза неподвижными. И что уже совсем насторожило бы темника – были эти глаза блестящими, словно драгоценные камни.

НЕ ЖИВЫМИ.

Хотя двигались шустро, совсем как настоящие.

– Смотреть в глаза! Отвечать!

Не лампа, а целый прожектор, как в фильмах о плохих гестаповских следователях, буравил мои зрачки. Я чувствовал тугой сноп света, плавящий лицо. До одури хотелось, но не было никакой возможности смахнуть пот.

Руки и ноги были зафиксированы. К телу в нескольких местах прикреплены датчики.

– Отвечать! Не думать!

Голос был лающим и неприятным. И ещё один – бесцветный, безакцентный. Словно выхолощенная фонограмма. Лица сквозь прокуренные облака почти не просматривались. Эти двое были незримы, но, тем не менее, вели себя так, что их легко было домыслить. Я представлял их, как карикатурных богов.

И что-то отвечал.

Их это не удовлетворяло. Им не нужно было «что-то». Они жаждали конкретики.

Ну что ж… Разомнёмся. Это не было психологическим тренингом и не было занятием по допросу пленных. Всё было намного реальней.

– Фамилия, имя, отчество?

– Дымов Алексей Алексеевич.

– Национальность?

– Славянин… восточный.

Секундная заминка.

– Национальность!

– Русский.

– Возраст?

– Тридцать девять лет.

– Точная дата рождения?

– Двадцать девятое февраля двухтысячного года.

– Сегодняшняя дата?

– Двадцать четвёртое августа две тысячи сорок второго года.

– Возраст!!!

– Хрен с вами… Сорок два года.

– Звание, должность?

– Подполковник российской армии, командир подразделения специального назначения «Эпсилон».

– Круг решаемых вами задач?

– Сложение… Вычитание… Деление… Умножение… А из дополнительного списка…

– Хватит!!!

Из накуренного марева возникло напряжённое, бледное до голубизны лицо. Приблизилось.

– Повторяю. Круг решаемых вами задач?

– Повторяю. Сложение… чужих присвоенных полномочий. Вычитание… из списка зажившихся на этом свете. Деление… на наших и ваших. Умножение… проблем противникам режима. А из дополнительного списка – Отмена всех законов, кроме законов физики… Пересмотр чужой анатомии… Извлечение квадратного…

– Молчать!!!

Я усмехнулся.

– Так вы определитесь… молчать или отвечать. И выключите своё долбаное солнце.

…Это было уже давно.

Правда, не настолько, чтобы попасть в учебники истории.

Они мусолили меня долго. Даже слишком долго для профессионалов. Возились, как два неполноценных кота с обнаглевшей мышью. Младой, ещё не усвоивший – с какой стороны следует начинать кусать эту самую мышь. И старый, обожравшийся на всю оставшуюся жизнь, проевший всё, даже зубы.

Откуда они взялись? Ну-у-у…

Слишком банально. Не было ни летающих тарелок, ни сияющих порталов времени, ни белой горячки… Хотя, последняя, подозреваю, вполне могла со временем меня и посетить, но не в связи с ними.

Откуда взялись, откуда взялись… Кому скажи, никто ж не поверит! Из-за соседнего столика.

Я тогда как раз ещё два пива заказал. Себе и… себе. Вернее – своему второму «я», которое ни в чём не хотело отставать от первого. Зря вы морщитесь. Между прочим – отработанная технология, когда единственный собеседник столько дней кряду – ты сам. Когда зациклился на том, чтобы разобраться в себе. А также – ответить на два самых главных и самых русских вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».

Кто виноват, что боевой и всячески заслуженный командир суперкоманды «Эпсилон» остался без дела и без команды? И что, чёрт возьми, делать, если этого самого «дела» нет?!

Ну, с грехом пополам, а с первым вопросом я сладил быстро. Кто виноват? Да конечно же, эти суки… Далее у меня следовал обширный список. Причём – большинство «сук», как ни странно, были почему-то мужского рода. А вот со вторым вопросом я увяз, как любопытный нос в чужой заднице. Потому и не удивился, когда два типа из-за столика напротив подошли и спросили именно в тему:

– Ну, ЧТО будешь ДЕЛАТЬ?

– Щас… Так сразу и рассказал… – я неспешно отхлебнул пенный напиток и глазами поманил их к себе поближе.

Поставил на стол пивную кружку. Размял мокрые пальцы. Аккуратно сложил из них внушительную фигу. Пошевелил большим пальцем, устраивая его поудобнее. Наконец, решив, что конструкция приобрела товарный вид, решительно протянул её поближе к участливым физиономиям:

– Во-о-о!

– Хорошо. – Покладисто согласились они. – Расскажи постепенно…

Ох, знатоки людских душ… Что я им потом только ни рассказывал! Плёл и в лыко, и мелким бисером. Чего только ни пел. Как говорится – «песня исполняется под гитарочку да под бутылочку»… И дело вовсе не в длинном языке. И не в слое пива на нём. В тот момент мне было абсолютно всё равно, кому изливать душу.

На-пле-вать! А что касательно государственной, военной, семейной и всех иных видов тайн…

Не говорите мне об этом государстве! Оно перестало для меня существовать, когда вытерло ноги о ещё не остывшие тела моих ребят, боевых побратимов, когда плюнуло мне в лицо, когда вычеркнуло из всех списков и повесило клеймо «изгоя», когда…

Семьи как дела всей жизни и друзей у меня на тот момент уже тоже не было.

Да и относительно военной тайны – мимо. Война была основной формой моей жизнедеятельности, и тут уж никаких тайн для меня просто не существовало. А делать тайну из своих знаний – просто надоело.