Чтение онлайн

руке.

– Может, порепетируем?
– задумчиво поразмышлял вслух режиссер. - А

потом жестко - два дубля и все. Как ты, Володя?

Оператор выплюнул веточку, которую жевал, и вяло согласился:

– Можно.

Режиссер внимательно осмотрел поручика. Но не в лицо смотрел он - на

гимнастерку с погонами, на штанцы с лампасами. Потом потрогал себя за нос.

Сомневался, видимо, в чем-то. Вновь обратился к оператору:

– А, может, запасной вариант, Володя? Боюсь, как бы наш героический

белый офицер от страха в обморок бы не хлопнулся. А ему еще и играть надо.

– Запасной, так запасной, - индифферентно согласился оператор.

Метрах в двухстах - от топи чуть вверх - была превосходная лужа,

окруженная невысоким кустарником. Рядом с лужей остановились во второй

раз.

Садист, как всякий представитель его профессии, режиссер, получив

удовольствие от малого спектакля, сымпровизированного им, приступил к делу

энергично. Ассистенты притащили камеру, осветители подтянули кабель и

установили приборы, а режиссер уже репетировал. После того, как в лужу

слазил второй режиссер в резиновых охотничьих сапогах и брезентовой робе,

поручик, убедившись в полной безопасности подобного купанья, ухался в воду

с бесшабашной готовностью. Порепетировали.

Вдалеке мощно зашумел лихтваген. Зажглись диги. Под операторские

"выше!", "правее!", "прижми книзу!" осветители поправили свет. Оператор с

достоинством доложил:

– Я готов!

– Внимание! Мотор!
– закричал режиссер.

– Есть, - подтвердил включение звукооператор.

Выскочила к камере помреж, хлопнула хлопушкой, протараторила:

– Кадр триста одиннадцатый, дубль первый!

Тихо стало на съемочной площадке, совсем тихо. Поручик по горло сидел

в луже, изображая погружение в топь. Подбежал комиссар, ухватился левой

рукой за куст, правую же протянул поручику и только приготовился

произнести положенный по сценарию текст, как, глуша лихтвагенный шум,

разорвал тишину бешеный и безнадежный крик:

– А-а-а-а-а!

Невдалеке. Метрах в двухстах. Там, у топи. Или в топи. И снова:

– А-а-а-а!!

И тишина.

– Стоп, - хрипло скомандовал режиссер. Не надо было командовать: все

уже остановились.

– Что это?
– с визгом спросил из лужи поручик.

Первым рванулся с места Виктор. За ним - режиссер и оператор. А потом

побежали все. Бежать было недолго - двести метров всего до болота.

На поверхности лжелужайки чуть колебалось зелено-желтое пятно.

Побольше, чем от булыжника. Стояли, тяжко дыша, смотрели на пятно.

– Всем разбиться по группам! - истерически приказал режиссер. И,

вспоминая, перечислял: - Режиссерская! Операторская! Звуковики!

Осветители! Костюмеры! Администрация!

Люди сбивались в кучки, ничего не понимая, и, не решаясь громко

говорить, шептались о том, что вроде бы все на месте. Заместитель

директора, отвечающий за площадку, с деловым видом обошел все кучки и

доложил:

– Все в наличии, Андрей Георгиевич!

Никто не слышал, когда вырубился лихтваген, и поэтому явление

лихтвагенщика было для всех полной неожиданностью. Громко топая кирзачами,

он подошел к заместителю директора, и, недоуменно оглядываясь, спросил,

как всем показалось, противоестественно громко:

– Чего это у вас тут?

Виктор все понял. Кинулся к лихтвагенщику, за плечо развернул к себе:

– Где Серега?

– Как где? К вам сюда на съемку пошел.

– Когда?!!
– заорал Виктор.

– Ну, минут десять как...

– Он трезвый был?
– Виктор допрашивал, а все с ужасом ждали, чем

кончится этот допрос.

– Да вроде да. Разговаривал нормально...

– Но он пил?!

– Выпил самую малость, - лихтвагенщик большим и указательным пальцами

отмерил дозу по воображаемой бутылке и для убедительности добавил: - Грамм

двести...

– Ты зачем ему водки дал?

– А как не дать? Я же с прошлой недели ему пол-литра должен был.

Теперь и все поняли все. К Виктору подошел режиссер и, морщась, как

от зубной боли, спросил:

– Зачем же он на съемку поехал? Он ведь не занят в этой сцене.

– В гостинице не хотел оставаться, - пояснил Виктор и сильно ударил

себя кулаком по лбу.
– Мне бы, дураку, не отпускать его от себя!

Режиссер пальцем поманил к себе заместителя директора, а когда тот

приблизился, тем же пальцем указал на лихтвагенщика и сухо распорядился:

– Немедленно отправьте его в Москву.

– За что?!
– искренне изумился лихтвагенщик.

Режиссер не ответил: он уже шел к топи. Подошел, посмотрел на почти

затянувшееся пятно и стащил с башки пижонскую каскетку.

Днем вместе с водолазами Виктор вернулся к топи. Он сидел на твердой

земле, а водолазы по очереди с отвращением кувыркались в густой жиже.