Чтение онлайн

После обеда раздался звонок в дверь. Маруся, как всегда, впереди планеты всей, несется к калитке с задорным оглушающим лаем. Открываю, а там стоит наш участковый, довольный такой, улыбается во все свои оставшиеся зубы.

– Здравствуйте, Агнета. Я к вам с цветами, – и смеется.

В руки ему смотрю, а цветов нет. На машину кивает – на заднем сиденье пристроилось несколько ящиков с рассадой.

– К Оле с Мишей на обед заезжал, они мне и вручили рассаду. Вот, привез. Хоть повод какой-то к вам зайти, а то не звоните и не пишете, не нужна вам помощь мужская, – и снова улыбается, довольный такой, счастливый.

– Добрый день, Александр, давайте вашу рассаду, – и пошла к машине.

– Я занесу, что вы будете тяжести таскать. Если у вас дел никаких нет, то посадить можно сразу, – предложил он.

– Ой, я в теплицу и не заглядывала и не знаю, что там творится, – смутилась я.

– Ну вот заодно посмотрим и подшаманим, если что. Инструменты у меня с собой, – и он потащил два ящика с помидорной рассадой на огород.

– Александр, вам на работу не надо? – поинтересовалась я, семеня за ним следом.

– Моя работа мне позвонит, если что случится, – поставил он ящики около теплицы и похлопал себя по карману, где, вероятнее всего, находился телефон.

– А жена ваша вас ругать не будет, что вы всяким барышням помогаете огород окучивать? – усмехнулась я.

– Нет у меня жены и ругать меня некому. В город уехала за хорошей жизнью, да так и не вернулась. Оставила нас сыном холостяковать, – махнул он рукой.

Пока мы разговаривали, он перетаскал ящики с рассадой. Я смотрела на все это великолепие и думала, куда мне столько. Теплица низенькая, самодельная из старых оконных блоков и балконных дверей, краска уже облупилась, одного стекла не хватало. Александр стал заносить туда ящики и задел плечом дверной проем, вся эта конструкция пошатнулась и сложилась, словно карточный домик. Стоит Саша посреди огорода с ящиком в руках, а вокруг него лежат стекла и доски.

– Саша, вы не поранились? Целый? – кинулась я к нему.

– Вот гадство какое, – он огляделся вокруг. – Простите меня ради всего святого, Агнета. Я вам новую теплицу поставлю.

– Александр, не заморачивайтесь. Сами-то живы? Все цело? Ей сто лет в обед исполнилось, хотели вечером отпраздновать, да видно, не судьба, – я разглядывала его, ища следы тепличного сооружения на его испуганной физиономии.

Самое интересное было то, что рассада в его руках осталась нетронутой, как будто кто-то отвел от нее рушащуюся постройку.

– Потом в землю сразу высажу, когда потеплее станет. Ну, а теплицу новую в следующем году справим. Главное, чтобы вас не задело, – пыталась его успокоить.

Он повернулся ко мне лицом, по левой стороне тонкой струйкой текла кровь.

– Ой, вы, кажется, поранились, идемте в дом, рану обработаем, посмотрим, нет ли там стекла, – подхватила я ящик с рассадой и направилась в дом.

Он потопал за мной следом, причитая по поводу теп-лицы.

– Агнета, вы теперь меня вообще никогда к себе не пустите, – говорил он, таща два ящика с рассадой.

– Не переживайте, вы мне новую теплицу обещали, так что пущу, – рассмеялась я.

– Стекло надо будет собрать по огороду, а то кто-нибудь поранится летом, – сказал он серьезно.

– Сейчас вам морду лица обработаю, и пойдем заниматься огородными работами, собирать стекло и доски. Может, клад найдем, – хихикнула я.

Мы зашли в дом, навстречу нам вышла Катюшка. Участковый и дочь поздоровались друг с другом. Катерина хмыкнула и ушла к себе в комнату. Я усадила товарища полиционера за кухонный стол и стала осматривать его рану. Это был неглубокий порез. Его быстро обработала любимой настойкой, вытащила из шевелюры несколько небольших осколков. Мне кажется, в этот момент наш участковый даже не дышал и боялся пошевелиться.

– Сколько лет вашему сыну? – решила разрядить обстановку.

– Двенадцать. Мы с ним и на рыбалку, и за грибами, и на озеро вместе ходим, – ответил он, глубоко втянув в себя воздух.

– Вдвоем живете?

– Нет, с моими родителями. Дом наш с сыном стоит закрытый, мы туда только на лето перебираемся. График у меня ненормированный, а тут за ним хоть присмотр есть, – ответил он, разглядывая нашу кухню.

– Может, чаю? – предложила я, как хорошая хозяйка.

– Давайте, Агнета, соберем сначала осколки, а затем будем чаи распивать, – встал он со стула и направился к выходу.

Чумазую Маруську закрыли в доме, чтобы она ненароком не пошла с нами помогать на огороде, и так вся извози-лась, как чума ходячая. Александр сходил к машине, взял рабочие перчатки, чтобы не порезаться. Мне пришлось вытащить свои обычные перчатки из куртки, ну что же теперь сделаешь, если я рабочие еще не прикупила.

– Не трогай ничего, – нахмурился Александр, когда я принялась собирать осколки.

Он все отнес на зады (задняя часть двора, огорода). Там стоял большой ящик для мусора.

– Вывезти надо, – кивнул участковый на него.

– Надо, – согласилась я. – Вот только куда и каким образом, я не знаю.

– Решим вопрос, – ответил он, собирая деревяшки в небольшую стопку. – Где у вас дровяник?

– Там, – махнула рукой в сторону бани.

Александр перетаскал все в дровяник и уселся на лавку около дома.

– Хорошо, птички поют, солнышко светит. Знаете что, Агнета? – посмотрел он на меня внимательно. – У меня на участке стоит теплица пластиковая, мы там все равно не живем, огород не сажаем. Я летом там только траву кошу. Так вот, это я к чему, давайте я вам эту теплицу на время отдам, а потом и новую построим?

– Ну, мне даже неудобно. Та была старой, видно, срок у нее уже подошел, а я буду с вас новое требовать, – мне было действительно стыдно просить у человека что-то.

– Ой, Агнета, забыл вам сказать, мы же с Васькой ездили в травму, гипс ему срезать и рентген сделать. Так вот, кость вы ему собрали идеально, врач все допытывался, кто же ему перелом собрал и гипс накладывал. Говорит, что в таком случае надо операцию делать и железку ставить, да и срастается у него хорошо. Над гипсом, правда, посмеялись, сказали, что такую мумию первый раз видят, – он смеялся, рассказывая. – Васька пока не пьет, говорит, что все понял и осознал, и когда нога заживет, поедет в город на работу устраиваться. Ну, хоть с материной шеи слезет.