Ведьма
Шрифт:
– Извините, Михаил, а можно узнать ход ваших мыслей?
Миша едва удержался, чтобы не фыркнуть. Какой, на фиг, «ход мыслей»! Нет никаких мыслей, есть «очевидное и невероятное» – вон он, полутораметровый лысенький мужичок в правом ряду в квадратной то ли коробке, то ли тумбочке… Не поймешь, что за ерунда… Скрючился, как эмбрион в пузе танцующей на дискотеке мамаши… Вертится, крутится, затекло все, склоняет на всех ему известных непереводимых диалектах организаторов шоу вообще и конкретных ублюдков в синих рубашках, которые засунули его в ящик, соблазнив ящиком водки, в частности. Как можно его не увидеть?! Вон же он, четвертый в правом ряду!
Мишка вздохнул.
– Я вам мешаю? – поинтересовался ведущий.
– Нет, нисколько.
– У вас есть какие-нибудь мысли?
Миша улыбнулся. «Мысли, конечно, есть, но тебе их лучше не знать».
– Я могу дать ответ, – произнес он вслух.
У Константина расширились глаза. Судя по всему, предыдущие экстрасенсы не очень радовали результатами.
– Вы уверены?
Миша кивнул.
Константин посмотрел на секундомер.
– Две минуты двадцать секунд… Что ж, не смею возражать. Покажите нам, в каком из ящиков, по вашему мнению, прячется наш бедолага.
– Извольте.
Михаил сразу направился к ящику, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его решительности. Он остановился в шаге от него. Это действительно был невысокий деревянный шкафчик, напоминающий комод, только без ящиков. Подобный шкафчик вполне мог стоять в комнате его прабабушки-колдуньи, от которой он и унаследовал свой дар, – шкафчик древний, загадочный и мрачный. Миша закрыл глаза, коснулся пальцами левого виска… Да, вот он и лежит, наш маленький друг. Кажется, он вспотел и пыхтит и мечтает выбраться наружу.
Пора его спасать.
– Вот этот ящик.
Константин для приличия удивленно вскинул брови.
– Именно этот? – переспросил он.
Миша кивнул.
– И других вариантов у вас не будет?
Миша вздохнул:
– Ну, вроде это не «Поле чудес». Открывайте, и я уже пойду.
Константин пожал плечами:
– Ну что ж… давайте откроем.
Ведущий кивнул двум дюжим молодцам в синих рубашках, и через несколько мгновений Миша получил возможность убедиться в точности своих выводов, а заодно и покуражиться над ведущим Константином. Второе принесло ему гораздо больше удовольствия.
– Феноменально! – сказал Константин и начал аплодировать. Вслед за ним захлопали все остальные члены съемочной группы, тусовавшиеся на площадке.
Кряхтя и расправляя помятые члены, под свет прожекторов выбрался карлик. Фактура мало отличалась от подростковой, но в складках и морщинах угадывался сорокалетний мужик. Пот ручьем катился по его лбу, ежик волос стоял торчком, но мужчинка этого, кажется, даже не замечал. Он был так счастлив от того, что его наконец вытащили, что готов был расцеловать экстрасенса. Миша даже немного опешил.
– Поздравляю вас, Михаил! – продолжал аплодировать ведущий. – Это феноменальный результат. На моей памяти никто так быстро не справлялся с этим заданием. Вы поисковик?
Миша молча покачал головой. «Какой, на фиг, поисковик? Вы меня еще с собакой сравните…»
Константин понял, что ничего путного от парня не добьется. Он произнес еще несколько ничего не значащих протокольных слов, поулыбался камере и пригласил Мишу пройти в дверь, находящуюся в противоположном конце зала. Миша вздохнул с облегчением.
Он шел мимо двух рядов шкафов и ящиков. В голове пульсировали неприятные мысли. Вот с этим ему придется иметь дело еще около полутора месяцев, если, конечно, его не выбросят из шоу раньше суперфинала (впрочем, он был уверен, что его никто никуда не выбросит – дудки!). Вот эдакой ерундой ему и придется заниматься. Камеры, улыбочки, «встаньте так, встаньте эдак, поверните голову вот туда…». Интересно, они хоть какие-нибудь гонорары собираются платить? А то торчи тут, понимаешь, от заката до рассвета…
В ушах почему-то появился легкий гул, словно от работающего трансформатора. Михаил остановился.
Он дошел уже до конца рядов. На краю стояли два обычных городских мусорных контейнера, и от одного из них явно тянуло какой-то сыростью и гнилью. Причем Миша чувствовал это не носом, ибо это был явно не запах…
Он оглянулся назад. Операторы отдыхали, Константин болтал с ассистентом режиссера, а сорокалетний карлик, выбравшийся из ящика, нервно курил папироску в сторонке. Они готовились встречать следующего участника.
Миша подошел к мусорному контейнеру с метр высотой, что стоял справа. Бак тщательно отмыли и почистили – это было видно невооруженным глазом, – но от гадкого духа этот предмет избавить уже совершенно невозможно. Он все равно будет смердеть, даже если его помыть с шампунем, как следует обдать паром и проветрить на морском бризе. Дело в том, что в этом баке как будто кто-то умер…
Миша коснулся рукой края крышки, немного погладил. Пальцы словно кольнуло холодными иглами. Он отдернул руку.
Да, точно: умер человек, причем совсем недавно, дух еще свежий. Женщина лет двадцати пяти – тридцати, красивая. Была чем-то подавлена… или напугана, черт его разберет… Сердце отказало, кажется, во всяком случае, в груди у нее словно ядерный заряд взорвался… Миша напрягся, закрыл глаза, вновь погладил ребро ящика.
Черт, странно все это. При чем тут ящик? Почему она в мусорном баке, если у нее отказало сердце? И выглядела она вполне прилично для бомжа или алкоголички, коих иногда действительно можно встретить и в заброшенных коллекторах, и в мусорных баках, и черт знает где еще… Но эдакая милашка?