Ведьма
Шрифт:
Он навел объектив на лежащую без сознания Кремер, нажал на кнопку наезда. Решил снять ее крупным планом, подонок…
– Красивая картинка пойдет в эфир. – Колдун повернул камеру объективом к себе и спросил: – Мы ведь идем в эфир, да, ребята? Вы же это пишете? Вот и пишите, пишите все. И ведьмочку эту пишите. Она же этого хотела, так ведь? Она же за этим сюда пришла – поймать меня в прямом эфире! – Он снова вытер пот со лба. К слову, пот лил с него ручьем, заливая глаза. – Она с самого начала меня пасла, думала, что я этого не вижу! А я, мать вашу, все вижу. Все!
Он по-идиотски хихикнул, будто ему рассказали смешной анекдот. Положительно парень был не в себе.
«Как только я стал экстрасенсом, ко мне всякие упыри просто липнут», – подумал Миша. Словно в подтверждение его слов колдун осклабился еще шире.
– Что ты прешься, кретин? – поинтересовался Имранович.
– Не ваше дело… А лихо вы облажались, экстрасенсы хреновы, правда?
Миша и Рустам Имранович переглянулись. Оба вспомнили свою первую встречу на этом проекте и первую разминку, которую они затеяли исключительно ради развлечения. А ведь они тогда оказались правы, черт побери, и вполне могли бы прислушаться к своим ощущениям…
Был солнечный августовский день, они сидели на лавочке и разглядывали толпу заявившихся на кастинг чудаков. Михаилу тогда подумалось, что среди этого колоссального количества людей, которые считали себя волшебниками, колдунами, целителями, медиумами и даже мутантами, призванными спасти мир, типа Росомахи из «Людей Икс» – среди этих клоунов на самом деле полно сумасшедших, причем весьма опасных для общества! И никто из организаторов проекта, включая всех этих умных и крутых продюсеров и режиссеров, не подумал, что они берут на себя ответственность за все неприятности и катаклизмы, которые могут возникнуть на съемках. Матч состоится в любую погоду… И пипл все схавает.
«Считает себя колдуном, причем не абы каким колдуном, а потомственным… Одинок, возможно, девственник, и это обстоятельство накладывает отпечаток на все, что он делает или пытается делать. Неистраченные чувства и эмоции он направляет в совершенно иное русло… Но кроме его возможной девственности, есть еще и личностные характеристики. Парня можно назвать вредным… противным даже, нетерпимым к чужому мнению и крайне болезненно воспринимающим пренебрежение к его колдовскому статусу… Да-да, жутко не любит, когда в нем сомневаются или даже смеются над ним»…
Словом, тот еще кадр, который подходит под все психологические портреты, хранящиеся в уголовных делах о серийных убийцах и насильниках. Они тогда ошиблись только в одном, и ошибка теперь может стоить им слишком дорого: они сочли его бездарем и неудачником, пускающим пыль в глаза.
«Любит внешние эффекты, но на самом деле способен, пожалуй, лишь на обнаружение взрывчатых веществ или марихуаны в чемоданах гастарбайтеров».
«Ха-ха» три раза. До сих пор он таким и прикидывался, проваливая несложные испытания, но на самом деле все оказалось с точностью до наоборот.
Михаил сделал шаг вперед.
– Ирина Королева – твоя работа?
Иванов прищурился, но ничего не ответил.
– А в лесу? – продолжал наступать Михаил. – Это ведь ты за деревом прятался?
Иванов все молчал. Он уверенно держал камеру направленной на Поречникова, но губы его дрожали. Все-таки не такой уж он и бесстрашный, каким пытается казаться, можно попытаться его «сделать». Лишь бы Катя осталась жива, а поскольку место ее нахождения знает только этот ублюдок, то обращаться с ним придется максимально нежно.
– А Леша Кузьмичев? – говорил Миша. – Ведь он тоже чуть концы не отдал! А если бы на него повесили убийство? Он ведь просто вошел в тот коридор, как обкуренный, и ни черта не соображал после того, как ты к нему прикоснулся! Ты хоть на себе когда-нибудь испытывал свое оружие?!
Не участвующие в происходящем пассажиры салона, экстрасенсы Валя и «старосветские помещики», глядели во все глаза, вжавшись в свои кресла. Как кролики, ей-богу.
– Слушай, старик, – сказал Миша как можно более миролюбиво, – у тебя только один шанс спасти ситуацию: расскажи нам, где ты прячешь Катю Соболеву, и, может быть, для тебя все обойдется.
– Кого?! – взвизгнул колдун.
«Он даже не знает ее имени, скотина. Он просто за мел ее после ночного концерта как удобную жертву.
Приметил в клубе, прошел следом, вырубил кавалера, вырубил девчонку и увез ее в неизвестном направлении. Недотраханный бабами или перетраханный мамочкой, но в любом случае – псих».
До Иванова оставалась пара метров. В противостоянии таком Миша не видел никакого смысла – оба были безоружны и никто никому не угрожал. Может, просто подойти и дать ему в рыло?
Но тут произошло то, чего он меньше всего ожидал. А стоило, пожалуй, в первую очередь ожидать именно этого!
Иванов бросил камеру ему в лицо. Миша едва успел увернуться – камера пролетела над плечом и, кажется, попала в Шайдуллина. Тот вскрикнул, затем раздался глухой стук. Аппарат упал на пол.
Колдун вытянул вперед руку. Михаил тут же почувствовал резкие позывы к рвоте, словно в желудок ему что-то засунули – что-то мерзкое и тухлое. Он не подозревал, что это может происходить столь стремительно.
– В первый раз у меня не вышло, – улыбнулся Иванов, – но я попробую еще разок.
Еще секунда, две, три – и у Михаила все поплыло перед глазами, и пол выполз из-под ног.
«Дьявол», – подумал он и упал в соседнее кресло, ударившись ребрами о поручни. Он уже не видел, как вслед за этим «выстрелом» колдун аналогичным образом выключил и Шайдуллина, а потом сиганул через передний ряд сидений прямиком в кабину на водительское место и завел двигатель.
Впрочем, Михаил отключился не полностью. Он слышал, как взревела машина и как почти одновременно с этим закричала Валентина, он почувствовал толчок, а перед глазами все плыли и плыли цветные полосы, словно северное сияние.