Чтение онлайн

Вот тебе и великий мечтатель, строитель справедливого государства.

Какая справедливость большая, когда в малом подлость на подлости?

— Я велела уходить. И не возвращаться. Тропу думала закрыть к дому, но ведь ко мне не он один заглядывал. Самой уйти? Тоже не могу. Я землю хранить поставлена, и не отпустит она. Силу от нее беру, и она же, сила эта, держит.

Выходит, что сила — не только дар, но и цепи.

Киваю.

— Дочку я родила… аккурат на ведьмину ночь. Красивую… — она улыбнулась, разом посветлев. — Глаза у нее были яхонтовыми. Да и волос золотой… и чешуя на пяточках.

Родила царица в ночь…

Не царица.

И ночь ведьмина, особая.

— Тогда-то и поняла я, отчего меня к княжичу моему тянуло… Полозова кровь, силой кипящей напоенная, манит она всех, что людей, что нас… нас так и сильнее, ибо, даже не ведая правды, силу эту живую мы чуем. Тогда-то его и отпустила. Простила. С полозовых детей что взять-то? Они же ж и не люди.

Вздох тихий.

И кабы на том все закончилось, то стоял бы, подозреваю, и дальше город на берегу озера. И полозович не в яму бы лег, где уж сотни лет находится, а сгинул бы в битве славной.

Или еще как.

— Но он меня не сумел оставить. Захаживал все, даже после женитьбы, заглядывал… свадьбу его весело праздновали, весь город гулял.

Отпустить отпустила, а вот обида осталась.

— Но видать, не так хороша была молодая княгиня, если он дорогу к дому моему не забыл. И подарки свои все таскал, да я не брала. На кой мне узорочье? Или шелка? Кому их в лесу-то показывать. А вот дочка к нему тянулась. И он к ней… с рук не спускал, красавицей называл своею. Хотел в палаты забрать, да я не позволила. Тяжко ей там будет. Да и сила в ней не только его, но и моя тоже. А этим его, чернорясым, она не по нраву. И крестить не дозволила…

Вдох.

И выдох.

— Помоги, — просьба шепотом. — Лечь… в тот день мне уйти надо было. Лес звал… беда там приключилась. Сушь пришла, а от неё и до пожаров рукой подать. Я позвала… помощников. Они Ясеньку мою тетешкали, пока я воду заговаривала… ушла на ночь, вернулась утром уже. Ночь такая, что иной не надобно, самое оно, силу тянуть да мир править…

Ведьмина.

О ней речь.

— А вернулась в пустой дом. И пахнет в нем ладаном, крепко, едко… тех, кто оставлен был, никого не осталось. И дочки моей…

Она сама ложится на лавку, руки вытягивая.

— Я… кинулась. К его дому… остановить пытались… но я вошла. Силу-то по-всякому пользовать можно… вошла… к нему… говорить… просила вернуть дочь. А он отказался. Сказал, что… нужна она ему. Что княжеской крови, что… силой немалою обладает… и что сила эта послужить должна во укрепление державы.

Идиот.

Что тут скажешь.

— И что будь я хорошей матерью, сама бы отдала. Что ей лучше в палатах княжеских, чем в хижине лесной…

…в которую их добрый папенька выставил.

Вот…

Злость разбирает. Прямо до костей.

— И что, коль люблю я дочь, то о ней думать должна бы. Я… разозлилась, да так, что сила моя едва ль не сорвалась… он и почуял, верно. Иначе заговорил. Ласково… предложил мне тоже в палаты вернуться. Поселиться в них, пусть и не женою, но хозяйкою, ибо жена его новая молода чересчур. Ей пятнадцатый годок пошел только… и помощь ей надобна. Что я могу-то и её держать, и дочь воспитать должным образом. И всем-то хорошо будет. Повинился… сказал, что не прав был, дочку забирая. Он умел очаровывать, полозов внук…

Она покачала головой и веки смежила.

— Кубок мне поднес… я и выпила… и уснула. А очнулась уже… тут очнулась, в доме своем. Лежу и шелохнуться не могу. А там, за стеною, голоса. Поют, выводят слова чужие… и ложится эта, дурная инаковая сила, оковами… а еще понимаю, что и он там, за стеною. Близок… но не дотянешься. Убить побоялся… проклятья посмертного… а тут…

Живьем похоронил.

Замечательная альтернатива.

— Чернорясых позвал. А они принесли что-то… что-то такое, что меня придавило. Он же кровью своею землю запер… да позабыл, однако, кто я… и что ходил он со мной в рощу заповедную. Кровь лил. И кровью делился. Кровью и связал воедино. Решил, что раз он веру отринул, то и клятвы с нею… а не бывает так. Не бывает. Клятвы остаются… я…

Она с трудом сделала вдох.

— Я дотянулась… до земли… до воды… до тех, кто был свидетелем слова его… справедливости хотела. Чтобы участь… как клялся когда-то… на двоих. Разделить. Радость… так и горе…

В общем, сам княжич виноват.

Лег в могилу.

Живьем, как полагаю. Хотя…

— А город? — уточнила я. — И город ты… убрала?

— Не я. Земля… землю держать надо было. И реки. Озеро. Реки, как сила моя выплеснулась, в волнение пришли. Озеро… поднялось. Земля опустилась. А там уж… он не хотел умирать. Он крови древней. И я… и дотянулись, сумели. Сила наша сплелась, перепуталась… наша, и та, что жрец принес, чужая… она ядом… источник… клятву принял. Исполнил…

Вдох.

И выдох. В груди свистит.

— Мать его… приходила… откупить пыталась… он тоже… тянули… дары богатые… только как? Я бы… и отпустила. Я простила. Давно уж простила… и сама глупа была, не поняла. И он… но не могу. Выйти отсюда не могу. И он тоже. Помоги.

— Чем?

— Освободи… дай уйти… он тут и я тут. Я тут — и он… как… клялись. Вдвоем. Всегда вдвоем… до скончания мира…

Голос слабеет.

— Как?

— Дверь… найди… отопри… ведьмина ночь… покажет сокрытое… найди… любую… одну дверь отопрешь, и все отопрутся… сними тяжесть, отпусти. Ты сумеешь.

Я?

Да вот что-то мне самой бы так в себя поверить, как она в меня верит.

— С чего вы взяли-то…

Бледная рука с трудом оторвалась от доски, чтобы дотянуться до лица моего. И пальцы коснулись, уже едва-едва теплые. А девица улыбнулась.

— Я тебя узнала…

Охренеть.

В себя я пришла там, на темном ковре из листвы. Солнце клонилось к закату, а стало быть, провалялась я у источника не один час. Но при этом чувствую себя великолепно.