Ведьмы за границей
Шрифт:
Барон Суббота выпрямился.
– Я готов идти с тобой, – поклонился он.
Смерть пожал плечами. Тем самым он, казалось, показывал, что лично ему все равно, готов кто-то там или нет.
– Но мне удалось-таки оттянуть встречу с тобой, – гордо добавил барон. – На целых двенадцать лет! – Он обнял Эрзули за плечи. – Когда меня убили и бросили в реку, мы украли у тебя мою жизнь!
– ТЫ ВСЕГО-НАВСЕГО ПЕРЕСТАЛ ЖИТЬ. НО ВМЕСТЕ С ТЕМ ТЫ И НЕ УМИРАЛ. ПРОСТО Я ЗА ТОБОЙ НЕ ПРИХОДИЛ.
– Вот как?
– ВСТРЕЧА С ТОБОЙ У МЕНЯ НАЗНАЧЕНА НА СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР.
Барон передал свою трость госпоже Гоголь. Снял высокую черную шляпу. Скинул с плеч фрак.
В складках фрака еще потрескивала энергия.
– Нет больше барона Субботы, – возвестил он.
– МОЖЕТ БЫТЬ. А СИМПАТИЧНАЯ ШЛЯПА, КСТАТИ.
Барон повернулся к Эрзули.
– Ну, думаю, мне пора.
– Да.
– А ты что будешь делать?
Колдунья вуду взглянула на цилиндр, который держала в руках.
– Вернусь на болото, – ответила она.
– Ты можешь остаться здесь. Не доверяю я этой чужеземной ведьме.
– Зато я доверяю. Поэтому и вернусь на болото. Некоторые сказки должны заканчиваться. Кем бы Элла ни стала, ей придется взрослеть самостоятельно.
До бурых густых вод реки идти было совсем недалеко.
На берегу барон остановился.
– И теперь она будет жить долго и счастливо, да? – спросил Суббота.
– НЕ ЗНАЮ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НА БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ У МЕНЯ С НЕЙ ВСТРЕЧИ НЕ ЗАПЛАНИРОВАНО.
Так заканчиваются сказки.
Злая ведьма побеждена, бедная принцесса-замарашка вступает в свои законные права, королевская власть восстановлена. Возвращаются счастливые денечки. Счастливые отныне и вовек. И на этом обычно все заканчивается. Жизнь замирает.
Сказки хотят заканчиваться. Им-то наплевать, что будет дальше…
Нянюшка Ягг, тяжело пыхтя, спешила по коридору.
– Никогда еще не видела Эсме такой, – призналась она. – В каком-то забавном она настроении. Такая Эсме Ветровоск опасна даже для самой Эсме Ветровоск.
– Прежде всего она представляет опасность для окружающих, – сказала Маграт. – Она же…
Вдруг перед ними, прямо посреди коридора, возникли фигуры змееженщин.
Ведьмы резко затормозили.
– Давай посмотрим на это с точки зрения простой логики, – негромко предложила нянюшка. – Ну что они могут нам сделать?
– Терпеть не могу змей, – тихо отозвалась Маграт.
– Само собой, само собой, у них ведь эти самые, как их, зубы, – нравоучительно промолвила нянюшка, будто проводя семинар. – Даже, скорее, клыки. Ладно, девочка, пойдем. Посмотрим, нет ли тут обходной дороги.
– Я их ненавижу!
Нянюшка потянула Маграт за собой, но та не двинулась с места.
– Пошли!
– Я их и правда ненавижу.
– Поверь мне, издали ненавидится еще лучше. Бежим!
Сестры были уже совсем рядом. Они не шли, они скользили. Но, наверное, у Лили не было возможности хорошенько сосредоточиться, поэтому сейчас сестры больше, чем когда-либо, походили на змей. Нянюшке даже показалось, что она различает у них под кожей очертания чешуек. Да и подбородки какие-то не такие…
– Маграт!
Одна из сестер потянулась к молоденькой ведьмочке. Маграт вздрогнула. Змеесестра открыла пасть.
Маграт подняла голову и будто бы во сне так врезала змееженщине, что та отлетела на несколько футов назад.
Этот удар не был описан ни в одном из путеводителей по Дорогам и Путям. Никто никогда не изображал его в виде рисунка и не упражнялся перед зеркалом с повязкой на голове. Прием этот брал свое начало в наследственных рефлексах, он был рожден чистым, незамутненным инстинктом самосохранения.
– Палочку доставай! – крикнула нянюшка, бросаясь вперед. – Нечего с ними ниндзячиться! У тебя же есть палочка! Вот и воспользуйся ею!
Вторая змея инстинктивно повернула голову, следя за нянюшкой. Однако инстинкт не всегда является ключевым элементом для выживания, поскольку в этот самый момент Маграт огрела ее по затылку. Волшебной палочкой. Змея осела на пол, теряя при этом форму.
Основная проблема ведьм заключается в том, что они никогда не бегут от того, что по-настоящему ненавидят.
А основная проблема с загнанными в угол маленькими пушистыми зверушками состоит в том, что один из этих невинных зверьков на поверку может оказаться мангустом.
Матушка Ветровоск никогда не понимала – и что такого особенного в полной луне? Просто большой светлый круг, и ничего больше. А лунное затмение означает всего-навсего, что некоторое время будет темно хоть глаз коли.
Но когда луна находится ровно на полпути между этими двумя состояниями, когда она повисает точнехонько между мирами света и тьмы, когда луна живет на грани… быть может, вот он, тот самый момент, когда ведьма способна поверить в луну.
И как раз сейчас над болотными туманами плыл полумесяц.
Зеркала в гнездышке Лили отражали холодный свет. К стене были прислонены три помела.
Матушка взяла свою метлу. Одежда на ней была не того цвета, да и шляпа ее бесследно сгинула в пасти какого-то хулигатора… Так приятно почувствовать под рукой что-то знакомое, родное.
Ее окружало безмолвие.
– Лили! – мягко позвала матушка.
Из зеркал на нее таращились ее собственные отражения.
– Все может закончиться прямо сейчас, – продолжала матушка. – Ты возьмешь мое помело, а я возьму метлу Маграт. Гитино помело легко выдержит двойной вес. И госпожа Гоголь пообещала, что не будет преследовать тебя. С ней я договорилась. Ведьм стало мало, так что в Овцепиках тебя с радостью примут. И больше тебе не придется быть крестной. Не нужно будет убивать людей только для того, чтобы их дочерей можно было вставить в сказку. Я ведь знаю, зачем ты все это устроила. Давай вернемся домой. Это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.