Чтение онлайн

Я увидел, как Хват не смог удержаться от улыбки, даже дед шевельнул усом и одобрительно крякнул, и только бабушка несколько сконфузилась. Хват спохватился:

– Это ты…? – хотел он добавить, «чуть не убил Брехунца», но вопрос безмолвно повис в воздухе. А Данила утвердительно кивнул головой.

– Да, я, – и добавил, – Даниил.

Получилось двусмысленно и дерзко. Хват нагнулся и пощупал у Данилы материю на галифе.

– Хорошие брюки. Последняя мода?

– Угадал! – не растерялся Данила, – махну на твои, не глядя.

Дед снова одобрительно крякнул, а бабушка с укоризной посмотрела на деда и заодно выставила молодого нахала за дверь.

– Иди умойся Данила!

Не успела за Данилой закрыться дверь, как бабушка принялась по новой экзаменовать своего бывшего ученика, задавая ему один и тот же вопрос:

– Алеша, ты как малый ребенок, я все утро жду, что он скажет что-нибудь хорошее про мою новую стенку, а он все внимание на какие-то брюки, а на стенку ноль. Ты посмотри, какой к ней шахматный столик.

После бабушкиного вопроса, я понял, что Данила, а заодно и я с ним были спасены. Хват сейчас начнет расхваливать бабушкину покупку и ее отменный вкус и постесняется пожаловаться. Правильно, совесть надо иметь. Чай пил? Пил. С медом? С медом. Печенье ел? Ел! А потом жаловаться? Дудки! Как в воду я глядел.

– Нина Николаевна, бога ради простите, не велите казнить, а велите миловать, – Начал велеречиво Хват, – я с утра немного расстроенный. У вас жилая комната просто бесподобная, даже я, уезжая в Германию, еду с «Королевой Марго».

– А хто тебя там ждет? Ты что, немец? – вдруг строго спросил молчавший до этого дед. Он на дух не переносил бывших учеников бабушки. Приближался неприятный момент, сейчас начнут Хвата из дома выносить. И тут, слава богу, в дом вошел другой гость, более уважаемый, вернулся мой приятель Данила. Он показал на свои руки, смотрите, мол, чистые, и сел за стол напротив Хвата. Бабушка решила затушевать неловкость, возникшую после вопроса деда, и наконец-то спросила Хвата:

– А зачем ты к нам заходил Алешенька?

– Вот уезжаю насовсем, решил пока на вас дом оставить.

– Им? Насовсем? – снова прикинулся дурачком Данила. А бабушка, принимающая все за чистую монету, замахала на него руками.

– Ты с ума сошел Алешенька. Зачем он нам такой большой. Да притом ты же знаешь, я подарки не беру. Нет, нет, об этом даже разговора не может быть. Даже если ты богатый, продай его, деньги лишние не бывают, тем более в Германии.

А дед одобрительно глянув на Данилу и добавил:

– Хто тебе старая, тут дом оставляет, ну-ка покажи пальцем, а то я в упор его не вижу.

Хват неожиданно как хамелеон поменял окраску и пошел красными пятнами. Он видно не ожидал, что Данила вывернет наизнанку его просьбу. Вопрос ведь так не стоял. Хват-Барыга и не думал никому делать подарки. Вон за пару яблок, чуть не удавился. Я оказался прав.

– Нина Николаевна, меня молодой человек превратно понял, – сказал Хват, скосив злые глаза в сторону Данилы, – Я всего лишь хотел оставить у вас ключи, не бесплатно конечно. Уезжаю насовсем. Может через месяц, может через два к вам придет человек, покажет купчую на дом, тогда ключи отдайте ему, пожалуйста.

– Ой, Алешенька, да как же это…, – запричитала бабушка, – как же ты решился? А я к тебе с глупыми вопросами. Может быть, еще передумаешь? И что тебя здесь на Родине не устраивало?

Хват-Барыга из уважения к своей первой учительнице, стрельнув глазами в Данилу, воскликнул в ответ:

– Все здесь сейчас для меня хорошо, и дом и фирма, и телестудия, и деньги, все есть. Только…

– Что Алешенька, только…, – переспросила его бабушка. – гнездо семейное не можешь создать?

– Да, нет. Только, как был я Хват-Барыга, так им и остался. В глаза и за глаза все меня Хватом, или Барыгой называют. Вот я уйду сейчас, вы что скажете: «Хват приходил» – правильно? А я ведь уже в годах, мне скоро сорок лет, а я все Хват, да Хват. А там в Германии, был я у них, все бюргеры солидные, раскланиваются друг с другом, шляпы снимают, слово плохого не скажут друг другу. Нет, поеду я туда, немку себе найду, женюсь, и сам остепенюсь, сколько заработал, хватит. Я своего пика достиг.

И вот тут Хват по-моему сплоховал, как боксер во время боя он приоткрылся для удара. Данила с сочувствием посмотрел на него. Готовься дружок, преподадут тебе сейчас урок. Обычно у нас окучиваемым объектом нравственной проповеди выступал я, да еще мой дружок Данила, а тут свежее лицо бабушке попалось.

– Нет Алешенька, ты ошибаешься, – она оседлала любимого конька, – пика благополучия может быть ты, и достиг, но есть еще и другие пики, которые человек, если он хочет быть человеком с большой буквы, должен покорить. Вот скажи мне, пожалуйста, когда ты был последний раз, в музее, в церкви, выезжал на дикую природу, работал в библиотеке, помогал детскому дому?

Хват устало махнул рукой.

– На дикую природу, я сюда приезжаю, церковь, даже монастырь у меня под боком, с батюшкой я несколько раз выпивал, был в Лувре, вот в театр давно не ходил, но постоянно бываю в казино, на варьете, так что веду вполне культурную, светскую жизнь.

Бабушке не удалось перевести разговор в другую плоскость, и даже я, увидел и понял, за что презирает Хвата-Барыгу дед, и неосознанно ненавидит Данила, да он просто хрюкающая у корыта, обожравшаяся за последние десять лет нравственная недоросль. И бабушка для Хвата давно уже не авторитет. У бабушки после его слов, сразу куда-то подевался весь ее запал. Она предложила гостю еще чаю, а когда тот отказался, вежливо обменялась с ним еще парой слов и проводила до крыльца. Дед встал лишь из-за стола. До калитки дошел только Данила.

– Не ты у меня в саду яблоки порвал? – миролюбиво спросил Хват.

– Нет, не я. А на что они тебе нужны, ты же все равно в Германию уезжаешь.

– Мне то они не нужны, а вот Брехуну ты лучше на глаза не попадайся, – мстительно засмеялся Хват. – Он вязы себе повредил, и глаз у него затек. Обещал рассчитаться.

– И ты за этим заходил? – недоверчиво спросил Данила, – Чтобы меня предупредить?

– За этим, не за этим, теперь не имеет значения.

Знать бы точно, зачем он приходил, ведь этот жук ничего просто так не делает.