Ведуньин Двор
Шрифт:
Верея, несмотря на текущую кровь, держалась молодцом. Вела чары сама, то словом, то жестом, то руной, то амулетом. Несколько уже успели вспыхнуть да пеплом распасться.
Смешавшаяся в чаше кровь бурлила, словно томимая на медленном огне. Только что ж это Верея всё мрачнее и мрачнее? Совсем лица уже на ней нет. Амулет последний в мелкую пыль истёрла.
— Что не так, Велиславна?
— Всё… не… так, — хрипло отозвалась старая ведунья. — Кровь… холодная… у этого…
Холодная кровь у зрячего — аж обмерла Анея. Что-то в ней есть, нечто, от других отличное настолько, что не срабатывают заветные Вереины чары. Нарушено то, на чём всё заклятье возведено, пытается сейчас наставница выстроить новый баланс, оттого и тратит так щедро амулеты — обычной силы, что можно быстро в мире вокруг себя почерпнуть, уже не хватит.
— Будь ты проклят, злодей, — прошипела вдруг яростно Верея. — Выродок рода нашего, откуда ж ты такой взялся? Не работает у меня с его кровью, гнилая, видать, порченая!..
— Не работает? — Анея быстро кинула взгляд на дверь, едва удерживаемую чарами, на окно. — Не работает…
Ух, сколько злых, чёрных мыслей ворвалось к ней разом!.. Погубила-таки старая Зорьку, и хорошо, коли только Зорьку!..
— Тогда, — скрипнула зубами Анея, — коль уж точно ничего теперь не сделать, выводи нас отсюда, Верея. Выводи, слышишь? Зорьку не спасли, не хватало ещё нам с тобой тут остаться!.. И имперских только зря загубили, злые теперь будут, как бы на наших не отыгрались!.. Выводи нас, Велиславна!
— Выводи… — эхом откликнулась старая чародейка. — Не могу, Анеюшка. Всё отдала. Порченая кровь у этого… зрячего. Последнее средство осталось у меня, но такое, что и сама не знаешь, не лучше ли себе нож в сердце вогнать.
— Какое ещё средство?!
— Да такое… — бледно усмехнулась Верея. — Тебе, я слыхала, не чуждое. Просила я у Зверей помощи, да не могут они, уж больно кровь не та, что надо. Один, однако, остался. Его попросить можно. Ты знаешь, о ком я.
— Верея… — обессиленно выдохнула внучка Змиева.
Да. У этого Зверя, если как следует попросить, можно помощи добиться. Правда, и впрямь неведомо, что лучше: помощь его или честный нож в сердце.
— Решайся, — хрипло бросила старуха. — Мне всё равно помирать скоро… чую, чую, близко уже. А вот ты…
— Не я. Зорька!
— Глупая! Ты русской земли первейшая чародейка! Хоть и без своего двора. Будут ещё такие, как Зорька, а коль ты сгинешь, так их и научить будет некому! Ну, решайся!..
И Анея решилась.
Старая ведунья выкрикнула заклятье — да такое, что дом заходил ходуном. Полился за этим обманчиво-мерный речитатив, зов растекался далеко-далеко, уходил из мира живых — к самому порогу подземного царства.
Пора и ей вступать, Анее. Пальцы решительно взялись за фигурку врана из тёмного вулканического стекла, напряглись, разломили пополам.
Верея склонилась над пленником.
— Смотри! — каркнула хрипло. — Себе его заберёшь!..
И приставила ему к горлу нож.
В окнах вдруг потемнело, словно исполинские крылья закрыли вдруг солнце.
— Ка-ар-р!
Прямо на подлокотнике кресла невесть откуда появился ворон. Крупный, куда крупнее обычных, иссиня-чёрный, с отливом.
И горящими красным глазами.
— Ка-ар-р!
Могильный холод заполнил комнатку. Стихло всё, как отрезало крики и выстрелы снаружи. Не стало мира, не стало света и тепла, не стало зелёного лета.
Анея поспешно поклонилась пришельцу в пояс.
А вот Верея выпрямилась и встала напротив ворона, встала гордо, откинув голову и расправив плечи, словно молодая, опираясь на можжевеловую палку, Анеей добытую.
— По здорову тебе, Вран Великий, Ворон Воронович, — сказала звонким, даже звенящим голосом. Вся старческая надтреснутость из него куда-то ушла.
Великий Вран, царства подземного хозяин. Зверь Магии, один из великих двенадцати.
«Чего ж "по здорову"-то, — раздалось в мыслях Анеи желчное. Далеко не всегда решает Вран заговорить с позвавшими его. — Аль не знаете, каково у меня, в моём царстве?»
— О помощи молим, Вран Великий. — Верея по-прежнему не кланялась, и молодая ведунья понимала, почему — перед посланцем Врана нельзя выказывать слабость, когда предстоит с ним такой торг. Перед посланцем — потому что сам Вран никогда владений своих не покидал, смотрел глазами слуг своих, слушал их ушами, их языками вкус чувствовал.
«Дорога помощь моя», — хрипло каркнул Вран. Огромная птица глядела на ведуний искоса, наклонив голову, клюв не открывала, и понятно — чтобы говорить, язык и гортань Зверю Магии не требовались.
— Знаю, великий, — бестрепетно сказала Верея. — Вот, видишь, воспитанница моя да ученица Зорька лежит. Ты сквозь птичье обличье всё увидишь. Удержала я её жизнь на самом краю, да большего без тебя не сделаю…
«Дорога помощь моя, — повторил Ворон Воронович. — Люба мне твоя ученица, скучно мне в палатах моих…»