Чтение онлайн

Однако и самого Векшу охватывала грусть. Ведь он отплывает из Киева, а те варяги остаются и могут поглумиться над Яной.

"Придет ли она провожать?" - думал. Приставил ладонь ко лбу и пристально всматривался в толпу. Вдруг счастливая улыбка осветила его лицо.

– Сюда! Сюда!
– закричал радостно и выскочил из челна на песок.

Подошла Яна с матерью и отцом. В руках она держала большой узел.

– Яна на дорогу тебе гостинец собрала, - сказал стрельник. Он взял у дочери узел и протянул Векше. Тот отвел руку:

– Разве можно принимать что-нибудь не отдарив. А у меня нечем. Вот, может, как из Царьграда вернусь...

– Бери! Отдаришь, вернувшись, или не отдаришь, знай, что мы всегда тебе рады...

– Будь по-вашему, - поклонился Векша и взял узел. Вдруг толпа задвигалась, загомонила:

– Князь! Князь!..

Векша оглянулся.

К реке подъезжал большой отряд всадников. Люди расступились, мужчины сняли шапки, склонили головы.

Впереди на белом тонконогом, с длинной выгнутой шеей коне ехал князь Игорь. С его широких плеч и до самых стремян спадало малиновое корзно, с левой стороны из-под корзна виднелся широкий меч, на голове блестел золотистый островерхий шлем. И одеяние, и меч, и конская сбруя - все сверкало на солнце дорогими самоцветами и слепило глаза.

За князем следовал киевский воевода Свенельд. Он тоже был в пышном ратном одеянии, с дорогим оружием, на красивом вороном коне.

Князя и воеводу сопровождали дружинники, ехавшие по четыре в ряд. Не будь здесь Яны, Векша, пожалуй, и глаз бы не отвел от них. А так глянул разок и отвернулся. Девушка удрученно смотрела на него, кусала алые губы.

– Ты, когда вернешься, придешь к нам?
– спросила она голосом, полным тоски. У него сжалось сердце.

– Приду, Яна! Непременно приду!
– пообещал твердо.

– Буду ждать...- прошептала.

Подошел гость с родней. Похожане прощались, усаживались в челны. Отовсюду слышался плач, стоны.

– Ну, коли здесь нет у тебя близких, дозволь нам за них быть, - сказал стрельник и, обняв Векшу, расцеловал.

За ним и старушка благословила его в дорогу. Яна стояла бледная и нерешительная, дрожащими пальцами заплетала и расплетала косу на груди.

– Что ж, дочка, - обратился к ней стрельник, - прощайся и ты. Ведь он не чужой нам.

Яна подошла к Векше. Он положил к ногам узел, взял ее за руки, что-то говорил прерывисто, взволнованно, она тоже ворковала ему, застенчиво опустив полные слез глаза, а что именно, он потом вспомнить не мог. Оба были словно в забытьи. Опомнились только тогда, когда Векшу нетерпеливо стал звать Куделя:

– Садись! Садись в челн!

Если бы это было не на людях, Векша поцеловал бы пылко Яну в алые уста.

А так лишь чмокнул в щеку, как младшую сестричку, взял узел и вскочил в челн.

– Отчаливайте!
– приказал гость. Однодеревка отплыла от берега.

Отряд весь направился к главному причалу, где стояли насады и ладьи князей, воевод и бояр.

Что там творилось, Векше не было видно из челна. Но Путята знал - ему не раз приходилось видеть, как происходит прощальный обряд, когда гости отправляются из Киева в поход. И он стал рассказывать своему напарнику о виденном:

– Это они поехали к пристанскому капищу. Волхвы совершат Велесу пожертвования - коня, быка, белых и черных петухов. Потом окропят челны жертвенной кровью.

– И наш покропят?
– спросил Векша.

– И наш... Увидишь... Потом князь скажет прощальное напутственное слово. После этого челны выстроятся на реке, гудошники задудят в рожки и поплывем.

Вскоре возле капища страшно взревел бык, - его приносили в жертву. Через некоторое время снова послышался рев.

– О!
– воскликнул Путята.- На этот раз аж двух убили! Конь голоса не подавал.

– Кони всегда умирают молча, - сказал Путята. Прошло еще немного времени, и на высокий помост главного причала взошли два волхва с котелками и кропилами.

Сначала к помосту подплывали одно за другим княжеские суда, и волхвы обрызгивали их жертвенной кровью. За княжескими потянулись суда воевод, бояр. И только после них - все остальные.

Когда пришел черед Куделиной однодревки, гость махнул гребцам:

– Гребите!

Они одновременно взмахнули веслами, челн помчал к помосту. Как только поравнялись с волхвами, те макнули кропила в котелки и обильно брызнули теплой еще кровью на челн, на гостя, на гребцов. Когда все суда были освящены волхвами, на помост въехал на коне князь Игорь. Протянув руки к небу, он молил у богов удачи походу, обещал им щедрое жертвоприношение по счастливому возвращению похожая. А под конец призвал похожая к смирению и покорству своим богам.

Суда стали выстраиваться на реке в том же порядке, как и подплывали к волхвам: впереди суда князей, за ними - воевод и бояр, потом челны гостей, сначала богатых, затем победнее. Куделина однодревка оказалась почти в самом конце.

Заиграли в рожки гудошники. Поход тронулся из Почайны к Днепру.

Возле Вытечева [древнерусский город по Днепру неподалеку от Киева, теперь село Вытачив], в длинном заливе, где собирались в дальний путь гости-гречники [купец, державший путь в Византию] русских земель и куда прибыли к вечеру киевляне, подготовка к походу уже заканчивалась. В просторной ложбине повсюду дымили костры, звучали голоса, звенели топоры, пахло смолой, паклей, суетился озабоченный люд, Кто конопатил или досмаливал челн, кто перекладывал поклажу - все заботливо снаряжались в долгий путь.

И только у неказистых на вид, но надежных куделиных одно-древок царило спокойствие.

Куделя, готовый хоть сейчас тронуться в дорогу, важно сидел на корме однодревки и вел разговор с такими же важными, как и сам, соседями. Свой теплый кабот и соболью шапку он не снимал, хотя было очень жарко. Видимо, считал, что так выглядит солиднее.

Гребцы его бродили по берегу. Путята был хмурый, что сова в полдень: день выдался тихий, хоть мак сей, ветрила обвисли на мачтах, как тряпки, гребцы весел не сушили до самого залива - вот Путята и натер на руках пузыри.

Векша, встретив среди похожая светлоусых варягов, которых видел на торжище возле Яны, а потом спасал Яну от них, очень обрадовался, что те не остались в Киеве. Довольный этим, он расхаживал между кострами, наблюдал за происходящим в заливе и все расспрашивал своего более опытного приятеля, кто из какой земли, какие там обычаи, кто что везет в Царьград.

Заметив на одном большом челне закованных в цепи людей с опущенными нечесаными головами, остановился:

– А это кто такие?

– Полоняники, - неохотно ответил Путята.