Венец Чингисхана
Шрифт:
– Позволь, благородная царевна, поднести тебе эту удивительную птицу! – произносит чужеземец. – Она умеет говорить совсем как человек, причем знает несколько языков!
– Пусть скажет что-нибудь! – требую я, недоверчиво разглядывая заморскую птицу.
Птица открывает сильный кривой клюв, словно и впрямь собирается что-то сказать, но вместо слов из ее клюва вырывается негромкий, мучительный стон…
И я просыпаюсь.
Как и накануне, в квартире раздавался стон Павла Васильевича.
– Вот черт, – проговорила я вполголоса и села в кровати. – Если он будет будить меня каждую ночь, придется искать другую работу или, по крайней мере, потребовать прибавки за вредность!
Сна не было ни в одном глазу, и я решила встать и проведать парализованного старика.
Вообще-то, подумала я, мне за это никто не платит, но раз уж я все равно проснулась…
Я вышла в коридор, прошла мимо двери Августы (оттуда, как и накануне, доносился заливистый храп) и вошла в комнату Павла Васильевича.
Он лежал в той же позе, что и вчера, и опять его руки дрожали, и опять лицо перекосила мучительная судорога. И снова только глаза жили на его лице осмысленной, человеческой жизнью.
– Что, опять лекарство? – спросила я, стараясь не показать ему свое раздражение.
В конце концов, если ему каждую ночь нужны эти таблетки, почему бы Августе самой не подниматься и не давать их брату? Ведь они как-то решали эту проблему, пока меня здесь не было!
– Лекарство? – повторила я вопрос и взглянула в глаза старика.
И честное слово, в этих глазах я вполне отчетливо прочитала: «Нет!»
– А что тогда?
Он широко открыл глаза и посмотрел на что-то за моей спиной.
– Ну что еще? – Я обернулась, проследила за его взглядом.
Он определенно смотрел на один из книжных шкафов.
– Книга? Вам нужна какая-то книга?
Он опустил веки, что наверняка значило «да».
– Что – вы хотите, чтобы я вам что-то прочла?
Снова он утвердительно опустил веки.
– Вот еще! – Я недовольно фыркнула. – Это уж вы со своей сестрицей договаривайтесь. Я здесь не для того, чтобы читать вам занимательные истории! И вообще, сейчас глубокая ночь, а я ночью предпочитаю спать, а не читать книжки старым…
Я чуть было не сказала «старым паралитикам», но вовремя удержалась и вместо этого произнесла:
– Старым аристократам!
Не знаю, почему мне подвернулось именно это слово. Я вообще никогда в жизни не встречала аристократов, но именно Павлу Васильевичу это определение, как ни странно, подходило, несмотря на то что он был далеко не в лучшей форме.
Тем не менее я хотела развернуться и уйти.
Одно дело – подать больному старику лекарство, поднести ему стакан воды, но читать ему…
Однако я перехватила его взгляд. В этом взгляде была такая жалкая, такая горячая мольба, что в моей душе что-то сломалось.
– Ладно, бог с вами! – проговорила я, сама себе удивляясь. – Все равно я проснулась и теперь долго не смогу заснуть. Ну, какую книжку вам почитать?
Он снова показал глазами на шкаф.
Я подошла к нему, открыла дверцу.
Там ровными рядами стояли старые громоздкие тома в потертых кожаных переплетах. И как, интересно, узнать, какую из этих книг он хочет послушать?
Я вытащила наугад первую попавшуюся под руку, прочитала имя автора и название на потертом корешке – Марко Поло, «Книга чудес света»…
Глаза Павла Васильевича широко открылись, что, как я уже поняла, значило «нет».
– Ну, нет так нет… – Я отложила первую книгу и вытащила с полки другую, такую же толстую.
– Рашид-ад-дин, «Сокровенное сказание»…
И снова – «нет».
– Ну, так мы будем до утра перебирать вашу библиотеку! У меня вообще-то были другие планы… Могу озвучить – я жутко хочу спать! Ваша сестрица задает мне столько работы, что к вечеру я просто валюсь с ног!
Но Павел Васильевич прямо уставился на эту злосчастную полку. Ну что с ним делать? Я вытащила еще один том. «Путешествие монаха Гийома Рубрука в Каракорум»…
Конечно, опять не то!
– Ну все, самую последнюю! – Я вытащила очередную толстенную книгу, при этом с полки свалилась еще одна, которая лежала сверху, – довольно тонкая книжка, потрепанная и без обложки.
И тут Павел Васильевич заморгал, как сумасшедший.
– Эта, что ли? – Я подняла с полу упавшую книжку и показала ему. И он утвердительно опустил веки.
У этой книжки был такой вид, как будто ее выудили из мусорного бака. Страницы измятые, кое-где оторваны уголки, тут и там жирные пятна, как будто в нее заворачивали селедку. Я ее держала двумя пальцами, с отвращением. И это я должна читать?
Но Павел Васильевич смотрел на меня с немой просьбой и с ожиданием.
«Ладно, – подумала я неожиданно для себя самой. – Вымою после нее руки… раз уж он держал ее среди антикварных томов, наверное, это что-то стоящее. Ну, так и быть, почитаю ему немножко, минут пятнадцать, не больше».
Я поднесла книжку к свету и получше ее рассмотрела.
Как и остальные книги в этой комнате, эта книжка была дореволюционная, с «ятями», так что читать ее с непривычки будет непросто. Но раз уж взялась – придется выполнить свое обещание.
Как я уже сказала, обложки у нее не было, как и первой страницы с заглавием и именем автора.
Текст начинался прямо с середины.
Хунгариты охотились на волков.
Тимуджен гнал своего коня, преследуя крупного белого волка, и отбился от остального отряда. Солнце начало клониться к закату, волк ушел, и Тимуджен повернул коня назад, к ставке Джамалыка. Вдруг раздался свист стрелы, конь Тимуджена споткнулся и упал, придавив ногу всадника. Тимуджен вытащил нож, перерезал подпругу, но не смог выбраться из-под коня.