Венец Чингисхана
Шрифт:
– Мне открыть?
Она не удостоила меня ответом и величественно удалилась в прихожую.
Оттуда донеслось лязганье замка, а затем… затем я услышала до боли знакомый голос, который проговорил:
– Извините за беспокойство. Я – сотрудник телевидения…
Этот звучный, выразительный голос я не перепутала бы ни с каким другим. Еще бы – ведь это был голос моего бывшего мужа Антона.
Какого черта! Как он здесь оказался?
Я вытерла руки кухонным полотенцем и выглянула в прихожую.
Действительно, на пороге квартиры стоял Антон во всей своей красе, с призывной неотразимой улыбкой на губах.
Я неоднократно убеждалась в том, что перед улыбкой Антона не может устоять ни одна женщина, независимо от возраста, внешних данных и социального положения. Кроме тех, кто, как я, уже разобрался в нем и понял, какое он дерьмо.
Августа Васильевна не явилась исключением.
Она смотрела на Антона в полном обалдении, приоткрыв рот, и хлопала глазами, безуспешно пытаясь вникнуть в его слова.
А Антон нес какую-то галиматью.
– На нашем канале готовят серию передач о старых петербургских квартирах. Понимаете, это будут такие исторические репортажи, можно сказать, журналистские расследования – кто раньше жил в этих квартирах, судьбы этих людей… мы хотим проследить их историю от дореволюционных лет до нашего времени – довоенный период, блокада, послевоенные годы…
Что за чушь? Никогда захудалый канал, на котором работает Антон, не занимался историческими проектами. Они передают городские новости, крутят старые сериалы, которые прошли уже по всем остальным каналам, и пытаются впихнуть в эту сетку дешевую рекламу пива и памперсов. Да если бы у них вдруг сменился формат, все равно Антона близко не подпустили бы к такому серьезному проекту!
Хотя, возможно, его мадам все же оплатила какую-то передачу… Ну, тогда я тому каналу не завидую, Антоша передачу благополучно завалит!
Но даже если допустить, что все это всерьез, как вышло, что Антон пришел именно сюда, в ту квартиру, где я обосновалась? В такие удивительные совпадения я не верю.
И тут Антон поверх головы Августы Васильевны взглянул на меня.
Причем ничуть не удивился моему присутствию. Он прекрасно знал, что встретит меня в этой квартире.
И мне сразу все стало ясно: все эти разговоры про исторический телевизионный проект, про старые квартиры – это полная туфта, он притащился сюда исключительно из-за меня. А поскольку я ни на секунду не поверила, что в его душе всколыхнулись прежние чувства (по-моему, у него души вообще нет), – значит, он пришел, чтобы устроить мне какую-то очередную гадость. Казалось бы, куда уж больше? Но вот человеку все неймется.
И тут возникает целый ряд вопросов. Во-первых, как он узнал, где я обосновалась? Во-вторых, чего ему от меня надо? Вроде бы он уже напакостил мне, как мог…
А мой бывший муженек продолжал заливать Августе:
– И вот мы узнали о вашей квартире и решили, что она как нельзя лучше подходит для нашей передачи. Она расположена в историческом центре, в красивом старом доме, в ней наверняка в свое время жили интересные люди…
Нет, все-таки его обаяние – это страшная сила, можно сказать, оружие массового поражения! Августа Васильевна, сухая, неприятная тетка, совершенно поплыла, она не сводила с Антона глаз и наверняка без разговоров отдала бы ему все самое ценное – ключи от квартиры, сберкнижку или пенсионное удостоверение.
С этим нужно было что-то делать.
Я вернулась на кухню, взяла самую большую кастрюлю, снова выглянула в прихожую и бросила эту кастрюлю на пол.
Кастрюля с грохотом покатилась по старому выщербленному паркету, Августа вздрогнула и встряхнула головой. Внезапный грохот разрушил гипнотический транс, в который ввел ее Антон своей улыбкой и чарующим голосом, и она снова стала прежней Августой – подозрительной, недоверчивой и недоброжелательной особой. Наверняка она вспомнила многочисленные телевизионные передачи, где рассказывают о жуликах и аферистах, которые ходят по квартирам пенсионеров и выманивают у тех последние деньги. А иногда обманом заставляют переписать на них саму квартиру.
Августа поджала губы, в глазах ее мелькнул недобрый огонек, и она проговорила подозрительным тоном:
– Интересно, откуда вы узнали про мою квартиру?
Антон осекся на полуслове, заморгал глазами и ответил без прежней уверенности:
– Ну, у нас на телевидении есть свои источники информации…
– Знаем мы эти источники! – процедила Августа неприязненно, шагнула вперед, оттесняя Антона к выходу. – И вообще, кто вас впустил в подъезд? Там внизу домофон…
Антон снова поверх Августиной головы поймал мой взгляд и отчаянно заморгал – мол, очень нужно поговорить.
Августа тем временем оттеснила его к самой двери, а там и вытолкала за пределы квартиры.
Нет, все же я ее недооценила – она на самом деле железная женщина, и то, что на нее сперва подействовало обаяние Антона, – это случайность, минутная слабость, которая бывает даже у самых непоколебимых людей!
Захлопнув дверь, Августа Васильевна повернулась ко мне и раздраженно проговорила:
– Никогда не открывайте дверь незнакомым людям!
– Что?! – Я уставилась на нее в полном изумлении. – Но ведь это вы открыли ему дверь!
Она не удостоила меня ответом и величественно удалилась в свою комнату. А я вернулась к своим котлетам и глубоко задумалась.
Что значит визит Антона?
Чего он от меня хотел? Как он узнал этот адрес?
Ответа ни на один из этих вопросов у меня не было, а между тем от ответов на них зависело для меня очень многое. Зная Антона, я не сомневалась, что он действует по чьему-то подлому замыслу, и теперь, разнюхав, где я устроилась, не оставит меня в покое. Так что лучше сразу выяснить, что ему нужно, и постараться от него избавиться.
Переглянувшись со мной в дверях, он явно дал понять, что хочет переговорить. Что ж, это можно устроить!
Я подхватила мешок с мусором, взяла ключи от квартиры и направилась к выходу. Из-за двери комнаты высунулась Августа и прошипела:
– Куда это вы направились?
– На помойку! – Я сунула мешок ей под нос и с трудом удержалась от того, чтобы высыпать его содержимое ей на голову, до чего же мне не нравилась эта тетка!
Видно, Августа это почувствовала, во всяком случае, она втянула голову в свою комнату, как черепаха в панцирь.