Венец Чингисхана
Шрифт:
– Знаешь, иногда мне кажется, что ты ненормальная! – Он резко развернулся и зашагал прочь со двора.
И слава богу! Век бы его не видеть!
Единственная мысль, которая меня беспокоила после встречи с Антоном, – я так и не узнала, зачем же он ко мне приходил, кто тот его знакомый, который хотел со мной встретиться, и чего ради ему эта встреча понадобилась…
Я проводила бывшего мужа взглядом и тут же выкинула его из головы, заодно выбросила мусор и направилась прочь со двора, чтобы вернуться в квартиру. Котлетный фарш киснет на столе, и еще предстоит переделать массу домашних дел, и Августа уже наверняка исходит на мыло…
Но в подворотне, через которую мне предстояло пройти, меня ждало неожиданное препятствие. Из темноты навстречу мне шагнула огромная собака, оскалила клыки и зарычала.
Я попятилась – и кто бы не попятился на моем месте?
Собака была действительно здоровенная, и вид у нее был самый угрожающий, как будто она серьезно решила мной пообедать.
Я знаю, что собаки не любят резких движений, поэтому отступила медленно-медленно, приговаривая:
– Хорошая собачка, хорошая! Зачем же ты так сердишься? Ведь мы с тобой знакомы!
А ведь мы с ней и правда были знакомы: это была крупная, похожая на волка собака с седым загривком и большим шрамом на морде. Та самая, которая пару дней назад на улице отогнала от меня подозрительного слепого.
Кажется, упоминание о нашем знакомстве ее немного успокоило: собака закрыла пасть с таким лязгом, как будто это был стальной капкан, перестала рычать и даже пару раз лениво махнула хвостом.
Я решила воспользоваться перемирием и пройти через подворотню, но едва я сделала шаг вперед, как собака снова зарычала и двинулась мне навстречу.
– Что же ты? – проговорила я, снова отступая. – Не хочешь пропустить меня через подворотню? Но мне нужно выйти, чтобы вернуться домой. Не могу же я провести в этом дворе всю оставшуюся жизнь! Пропусти меня, пожалуйста, ведь ты хорошая, умная, воспитанная собака…
Говорят, лесть – самый действенный метод убеждения, но на эту собаку данное правило не распространялось. Во всяком случае, она и не думала прислушиваться к моим словам.
Напротив, собака медленно двинулась ко мне, продолжая угрожающе рычать. Я вскрикнула и отбежала. Собака последовала за мной.
– Слушай, ты! – проговорила я, когда увидела, что эта зверюга снова приближается ко мне. – Мы так не договаривались. Ты на ходу меняешь правила игры, а это нечестно. Сначала ты не пропускала меня в подворотню – но я туда больше и не пытаюсь пробраться. Так, может, оставишь меня в покое?
Собака рычала и теснила меня в угол двора.
– Слушай, как тебя зовут? – Я судорожно пыталась вспомнить имя, которым называл ее хозяин. – Бен? Боб? Рэй?
Я помнила, что имя было короткое, из одного слога, но какое – никак не могла вспомнить.
– Рекс? Макс? Бакс?
Собака рычала и теснила меня в угол.
Я оглянулась. За моей спиной была дверь, которую раньше я не замечала. Чертова собака сделала еще один шаг вперед, обнажила клыки и приготовилась к прыжку…
– Мама! – вскрикнула я, метнулась к двери и в долю секунды оказалась за ней. Теперь нас с собакой разделяла хоть какая-то преграда.
В двери было застекленное окошечко, через которое я видела собаку. Чертова зверюга ничуть не выглядела разочарованной. Она спокойно улеглась под дверью, лениво помахивая хвостом. Похоже, что она добилась своего – загнала меня в эту дверь и не собиралась отсюда выпускать. Так что мое положение оставалось таким же безвыходным, как прежде.
Я оглянулась, чтобы понять, куда, собственно, попала и где мне придется провести ближайшие несколько лет, пока собака не оставит меня в покое.
Это был, должно быть, пресловутый «черный ход» – запасная лестница, каких много в старых домах исторического центра. Лестница и впрямь была черная – грязные ступеньки круто уходили вверх, туда, где обитали многочисленные кошки и гулкое лестничное эхо.
Но гораздо больше меня заинтересовало то, что по другую сторону лестницы была еще одна дверь с таким же пыльным окошечком.
Я подошла к этой двери, посмотрела в окошко – и едва удержалась от радостного, победного крика: вторая дверь выходила на улицу, именно туда, куда мне нужно было попасть…
Как, однако, странно устроен человек!
Всего несколько минут назад я пребывала в ужасном настроении – ни работы, ни жилья, ни машины, ни денег, да еще бывший муж объявился с какими-то подозрительными предложениями.
А теперь мне удалось увернуться от наглой собаки, могу вернуться в квартиру к старому паралитику и его мрачной сестре – и я уже на седьмом небе от радости!
Я толкнула дверь. Она, к счастью, не была заперта, и я уже вышла было на улицу – но вдруг замерла на месте и осторожно прикрыла дверь.
В двух шагах от этой двери стоял мой бывший муж Антон и разговаривал с каким-то человеком…
Впрочем, не просто «с каким-то человеком».
Он разговаривал с тем самым длинноволосым слепым, которого я недавно переводила через улицу. С тем слепым, который пытался затащить меня в свою машину.
И, кстати, эта машина стояла тут же, возле тротуара.
Большая черная «Ауди».
Я замерла, сердце от волнения провалилось куда-то в живот и теперь билось там, как пойманная рыба в сачке.
Что за дела у моего мужа с этим подозрительным слепым?
И тут я услышала их разговор.
В подъезде, где я пряталась, отчетливо были слышны их голоса.
– Ничего не вышло, – проговорил Антон. – Она со мной и разговаривать не стала! Послала прямым текстом…
Ага, это он обо мне! Выходит, этот слепой и есть тот самый человек, с которым Антон хотел меня свести?